Летящие в ночи - Джонатан Джэнз
– Да это все хрень собачья! – взорвался я. Снаружи, судя по звукам, рыжая горилла приготовилась, чтобы, если что, тут же прибежать Аните на помощь.
Ну и что? Мне было плевать. Я устал притворяться спокойным. Слушать, как Клингер обо мне врет, – это одно. А вот читать, как Уэстфоллы, люди, заботящиеся о Пич, повторяют за ним всю эту чушь, было в сто раз хуже. Неужели им удалось убедить ее, что я – чудовище? Я представил свою маленькую сестренку, смотрящую на меня с ужасом, и мне захотелось выть.
Какие бы сказки София ни рассказывала Дарси, теперь она верит, что эти монстры существуют. Так что наша ранее надежная…
Да прекратите уже звать свою дочь «надежной». Вы же не о машине говорите.
…юная леди стала одержима всякими непристойными вещами. Мы с Тедом обыскали ее комнату и нашли в шкафу целую стопку книг. Темы разнились – от конспирологических теорий до какой-то криптозоологии. Никогда такого слова не слышала. Пришлось даже поискать значение в интернете. Представьте мое разочарование, когда я узнала, что и эта «наука» изучает монстров. У моей дочери на уме одни монстры, доктор Клингер! Спокойная, разумная Дарси превратилась в «охотницу на монстров», и все из-за Софии и ее пагубного влияния.
Только попробуй еще раз назвать ее влияние пагубным. Только попробуй, тварь.
И это еще не все. Дарси поддерживает общение с молодой дамой по имени Мия Сэмюэлс и со странным мальчиком по имени Дэйл Марли.
Я усмехнулся. Хоть что-то Миссис Уэстфолл угадала. Мой друг Барли, официально – Дэйл Марли, действительно был очень странным. Поэтому я его и любил.
Все четверо – Дарси, Дэйл, София и Мия – одержимы идеей связаться с братом Софии и доказать существование этих странных существ. С того происшествия в Мирной Долине…
Ну да, обычное происшествие. Всего-то двести человек перебили.
…их одержимость поглотила весь дом. Даже наш Бенджамин теперь считает, что эти чудовища существуют. Ему кошмары снятся. Доктор Клингер, я так больше не могу.
Мы вынуждены отправить Софию в Чикаго. В детский дом.
– Ты не посмеешь! – закричал я.
Гарри тут же ворвался в комнату. Я уже был готов к тому, что он схватит меня за загривок и поднимет в воздух. Но стоило ему увидеть выражение моего лица, как он тут же присмирел.
– Все в порядке, Гарри, – сказала Анита. – Правда.
Я вдруг почувствовал, что по моим щекам текут слезы. Я тут же вытер их, презирая себя за то, что плачу. В этом была моя главная слабость: я не умел контролировать эмоции. Но как бы ни пытался перестать, мысль о том, что мою сестру отправляют черт пойми куда, стала для меня последней каплей.
Я взглянул на Аниту.
– Когда ты в последний раз видела Пич?
Она указала взглядом на письмо.
– Дочитай.
Я вновь вернулся к помятому листку бумаги.
Мы заполнили все документы, так что отвезем ее туда в пятницу. Дарси мы об этом не говорили. Бенджамину тоже. Перевод и так грозит быть малоприятным даже без их вмешательства.
Прочитав это слово, я сморщился. «Перевод». Как будто речь шла о заключенной.
«Так вы двое и есть заключенные, – любезно отметил мой внутренний голос, – вас сковывают правительство, наследие вашего отца, существа, что затаились где-то под землей, готовя следующую атаку».
Мне даже пришла в голову мысль: может, в Чикаго Пич было бы даже лучше. Там ее не достали бы ни Дети, ни крылатые чудовища.
А может, и нет. Я вспомнил прошлую ночь, огромные крылья, хлопающие, как у дракона, и светящиеся глаза, глядящие на меня через окно.
Сможет ли Пич хоть где-то оставаться в безопасности?
С такими хаотичными мыслями я дочитал письмо.
Доктор Клингер, мы с мужем благодарим вас за помощь. Вы куда разумнее, чем доктор Флитвуд. Он, кажется, сам поверил в эти бредни.
С уважением, Роберта Уэстфолл.
Я перечитал последний параграф. Доктор Флитвуд… поверил мне? Поэтому его отстранили?
Но я перестал об этом думать, так как наконец осознал весь ужас своего положения. Я окончательно потерял надежду увидеться с Пич. Ее совсем скоро должны были отвезти в другой город.
– Какой сегодня день?
– Четверг, – ответила мне Анита.
Оставалось три дня. А потом мою сестру собирались отправить в детский дом.
А меня, по всей видимости, в тюрьму.
«Или, – от этой мысли у меня перехватило дыхание, – и вовсе на тот свет».
Я прижал к себе письмо.
– Его тебе Клингер отдал?
– Кто же еще?
– И зачем ему мне это показывать? Хочет позлорадствовать?
Она пожала плечами.
– С него станется. У тебя встреча с ним этим вечером.
– Чудесно.
– Ты изменишь показания, возьмешь на себя ответственность за случившееся и скажешь Клингеру, что дядя Пьер убедил тебя рассказать правду.
Я закрыл глаза.
– Тебе нужно так сделать, – настойчиво повторила Анита.
– Что ты подразумеваешь под «взять ответственность»?
– Ты признаешься, что виноват в убийствах.
У меня скрутило живот.
– Я убил только Карла Паджетта.
– Этого им будет недостаточно.
– Чтобы отправить меня в тюрягу?
– Всяко лучше, чем смерть от «несчастного случая».
Я нервно вздохнул.
– Можешь рассказать им, что так боялся Паджетта, что не мог ему отказать, – предложила Анита. – Что ты всего лишь исполнял его приказы. В этом никто не усомнится.
– А что Пьер обо всем этом думает?
Она подняла голову.
– Дядя ничего не знает.
– И ты не хочешь ему сказать?
– Если он узнает, то будет пытаться тебя отговорить. А я не хочу, чтобы ты использовал благородство Пьера против него.
– Использовал… Да как ты можешь так говорить? Я тоже о нем беспокоюсь.
– Так измени показания. Скажи, что избил одного из этих детей, Брэда Рэлстона например, потому что так велел Паджетт. И в процессе ты случайно его убил.
Я даже задумался. Я действительно дрался с Брэдом. Правда, не из-за Паджетта, а в целях самообороны. Но такая ложь вполне могла прокатить. И так я мог спасти Пьера от увольнения…
А потом я подумал о Мие. Она была там в тот день и, без сомнения, тоже врать не стала. Если бы я внезапно начал говорить что-то
