Рассказы 9. Аромат птомаинов - Дмитрий Николов
– Не герой. Я… Командир, – повернулся Тулья к Каттеру, – я и раньше об этом слышал. Что мертвые встают. А тут… растерялся. Подумал, не поверят. Решил сам…
– Сам он решил! – заорал врач. – Сам, мразь такая, решил! Из-за твоего героизма мудацкого погибло пять хороших парней! Слышишь, урод? Пятеро!
Тулья молчал.
– Ты, мразь, останешься в карцере! – Палач нацелил на парня указательный палец, будто пистолет. – Зуб даю, никакой командир тебя отсюда не вытащит! Расстреляю по законам военного времени!
В глазах Палача бушевала ярость, и Каттер, ничего не сказав, просто выехал из комнаты. Было ясно, врач ему не помощник.
Магнитный ключ от комнаты особиста Мизери умыкнула из кабинета Палача легко и вдохновенно. Ей пришлось всего лишь мило поворковать с моющим пол санитаром.
Оставив ее и Хобота следить за коридором, Каттер провел ключом по считывателю. Замок пискнул и отщелкнулся. Даже во сне взводный не мог представить, что ему придется обыскивать комнату офицера-особиста, сидя при этом в коляске. «Значит, подушки резать и столы двигать не буду», – подумал Каттер и горько усмехнулся.
С прошлого раза в комнате мало что изменилось. Зловоние и не думало уходить: комната не проветривалась. На столе по-прежнему стояли бутылка и стакан. Каттер подъехал к столу, открыл ящики – пусто. Тумбочка была забита папками с досье, рапортами, приказами. Каттер пообещал себе покопаться здесь основательнее. Потом. И тут внимание лейтенанта привлек пол. На стареньком деревянном покрытии красовалась свежая царапина. Небольшая, всего пяток дюймов. Начиналась она у ножки пружинной кровати майора. Кровать сдвинули!
Каттер подкатился к койке, осмотрел ее. Засунул руку между одеялом и матрацем, пошарил. Так и есть. Откинув одеяло, лейтенант достал зеленовато-рыжий сверток, источавший ужасную вонь. Каттер поморщился, развернул его и ахнул. Это была форма офицера-контрразведчика – сразу комплектом. Брюки, китель, рубашка, нижнее белье. Все без повреждений, но в бурых пятнах и странной слизи. И, конечно же, запах. Он напоминал о протухших яйцах или даже гниющих трупах.
В правом кармане нашелся еще один сюрприз – завернутый в бумагу свежесмазанный пистолет. Положив оружие на кровать, Каттер смотал форму и сунул обратно под одеяло. Пистолет он, убедившись, что обойма полная, пристроил за пазуху. Каттер не сомневался, оружие пригодится в самом ближайшем будущем. Потому что узнал этот смрад и понял, куда делся майор.
– И куда же? Сбежал?
Мизери с Хоботом внимательно смотрели на командира в ожидании подробностей обыска. Каттер немного помолчал. У него возникло ощущение, что если он озвучит мысли, они перестанут быть просто гипотезой.
– Он мертв.
– Кэ-кэ-как мертв?
– Откуда ты знаешь?
Мизери и Хобот заговорили одновременно и сразу же умолкли.
– Знаю! – огрызнулся Каттер. – Я еще в первый раз запах заметил, но не разобрал. А сегодня, когда форму увидел, вспомнил. Особистам и всяким буграм выдают такие ампулы. Раскусил – и от тебя мокрое место. Буквально. Чтобы живыми не взяли и из трупа вшивого не сделали.
– Тэ-так майор… – зверски заикаясь, начал Хобот.
Каттер кивнул.
– Здоровски, – буркнула Мизери. – Значит, у нас тут шпик?
– И не просто шпик.
– Что зэ-зэ-значит, не просто? – нахмурился Хобот. – А кто тэ-тогда?
Каттер сжал губы, еще раз все обдумал и сказал:
– Разумный вшивый.
– Рэ-ра-а!..
– Тише, – Мизери прервала возмущенный вопль Хобота. – С чего ты вообще взял, что кроме обычных вшивых есть разумные?
– Откуда? – Каттер почесал поросший щетиной подбородок. – Сканер сломан. Майор растаял. Был бы это обычный шпион – зачем ломать сканер? Посмертнику такое не по мозгам, а остальным сканирование не опасно. К тому же новых раненых сюда не привезут – госпиталь эвакуируют. Какой напрашивается вывод?
Хобот сокрушенно вздохнул:
– Кэ-командир, я тебе, конечно, верю… Но это сэ-сэ-слишком. Не, ну тэ-ты скажешь…
– Заткнись, Рич, мне тоже страшно, – снова оборвала его Мизери. – Понимаю, что полный бред, но… похоже на правду.
Каттер в очередной раз подивился выдержке девушки. Если Конгломерат выдумал вшей, которые делают идеальных бойцов – тупых и сильных, почему бы не появиться вшам, плодящим идеальных предателей?
– Это что, кэ-командир, те'рь все под подозрением?
– Не все.
Мизери закусила губу и отвернулась, Хобот побледнел.
– Да, – продолжил Каттер, – не все. Только те, кто не прошел сканирование.
Каттер места себе не находил. Казалось, стены душили, пытались раздавить. Поднявшись, он выехал в коридор. Время было послеобеденное. Изредка туда-сюда сновали молоденькие сестрички в шапочках с черепом и костями. Госпиталь сыто притих. Лишь в душевой для санитаров лилась вода. Понятно, холодная, но и это невиданная роскошь.
Он несколько раз проехался из конца в конец. У душевой краем уха расслышал голоса. Женский и мужской. Плеск воды заглушал фразы. Можно было различить лишь отдельные слова:
– Что ты как в первый раз… не ломайся…
– Пошел… себя сам…
Каттер замер у двери, прислушался. Голоса стали громче и показались знакомыми. За дверью переругивались.
– Да у тебя же сосцы твердеют, когда я мимо прохожу…
Раско, точно он, кто еще настолько озабоченный!
– Я те сказала, иди в трещину!
А вот это Каттеру очень не понравилось. Кричала Мизери.
– Эй, сластолюбцы, – гаркнул Каттер и ударил кулаком в косяк. – Отворяй!
Воду перекрыли. Некоторое время за дверью было тихо, затем Раско ответил:
– Слышь, взводный, не лезь. Не твое это дело.
Каттер пропустил слова мимо ушей.
– Мизери, ты там как, порядок?
– Пусти, дай я открою! – послышался из-за двери голос девушки. – Пусти, сказала!
В душевой завозились. Что-то глухо упало на пол.
Каттер не стал ждать продолжения. Сцепив руки в замок, двинул по двери. Ржавый засов не выдержал – гвозди вырвало «с мясом».
«Сластолюбцы» катались по полу. На Мизери из одежды только грязное полотенце. Раско выкрутил руку девушки за спину и зажал рот. Мизери исступленно лягалась и вертелась. Но безуспешно.
Увидев Каттера, Раско ослабил хватку. Девушка извернулась и через плечо врезала насильнику по лицу. Тот яростно, по-звериному ощерился.
– Убрал руки, ушлепок! – гаркнул Каттер и добавил тише: – Дама не в настроении.
Сработало, Раско подчинился. Все же война: за неподчинение – в выгребную яму с пулей между глаз. Мизери прыжком встала на ноги. Она тяжело дышала, глаза метали молнии.
– С этим оболдуем понятно, – обратился к девушке Каттер и кивнул в сторону Раско. – А ты чем думала?
– Я мылась! – взвизгнула девушка. – Это вам, мужикам, по фигу… Пока грязь не отвалится! А Раско просила на стреме постоять, чтобы краснохалатники не зажопили! А он принял за намек, ну и…
– Да ты сама по мне млеешь, что я, не вижу?! – зло выплюнул Раско. В глазах его не было ни чувства вины,
