Через тернии к звездам. История создания самой большой сети апарт-отелей. Начало - Кирилл Александрович Кудинов
Первым дал мне щелчок по носу преподаватель культурологии – искусствовед и научный сотрудник «Эрмитажа» Алексей Лепорк, специализировавшийся в том числе на культуре Петербурга XVIII–XIX веков. Хоть его лекции были интересными – в первом семестре он рассказывал об истории и архитектуре моего родного города, – у меня к ним было прохладное отношение.
Я, как коренной ленинградец, с детства прекрасно знал, что Зимний, Екатерининский и Петергофский Большой дворцы построил Растрелли. Не путал Россини с Росси, которому мы обязаны Михайловским дворцом, Дворцовой площадью, Сенатом, Синодом и Александринкой. Отличал Исаакиевский собор от Казанского. В этом смысле снобизм петербуржца у меня был. А Алексей Лепорк обладал здоровым цинизмом.
– Кудинов, я так понимаю, что вы уверены, будто знаете все исторические памятники нашего города, – лукаво глядя на меня, сказал он на одном из семинаров. – Но это, увы, не так. И сейчас вы сами это поймете.
Лепорк неторопливо подошел к столу и включил диаскоп, взяв внушительную стопку слайдов.
– Здесь 100 слайдов с архитектурными жемчужинами Петербурга, – сказал он. – Чтобы получить зачет, вы должны правильно назвать 99 из них. Причем такой ответ, как, например, «Это дом Зингера, который был построен для владельца фабрики швейных машинок “Зингер”, из купола здания виден Казанский собор», не принимается. Вы должны знать год постройки, архитектора, конструктивные особенности и культурное значение здания. Итак, приступим.
Лепорк начал листать слайды. Среди очевидных – Зимнего дворца, Троицкого моста, Петергофа и Царскосельского лицея – появлялись до боли знакомые здания. Но о них я, к своему стыду, ничего сказать не мог. В общем, в тот раз я дал не больше пяти полных и правильных ответов.
– Что ж, зачет вы не сдали, – выключая диаскоп, сказал Лепорк. – У вас есть еще полтора месяца, чтобы изучить родной город. Конечно, я понимаю, за этот срок невозможно узнать все досконально. Но в любом случае вы откроете для себя абсолютно новый и прекрасный Петербург.
Получить незачет означало быть не допущенным к сессии, что, в свою очередь, грозило отчислением. Такая перспектива меня, разумеется, не устраивала. Поэтому я ежедневно выделял по два-три часа на осмотр города с блокнотом. За этим же увлекательным занятием я проводил и все выходные. Вернее, мы. Виктория совсем не знала город, поэтому мы объединились и вместе «готовились» к зачету по культурологии.
Мы поднимались на смотровую площадку колокольни Петропавловки, преодолев те самые 270 ступенек, и в купол того самого дома Зингера, откуда спустя десятилетие Павел Дуров разбрасывал пятитысячные купюры. Мы поражались экспозиции военно-морского музея, очарованные архитектурой бывшей Биржи. У нас подкашивались ноги и уставали глаза, когда мы почти весь день смотрели картины в Эрмитаже. Мы чистили нос Чижику-Пыжику на Фонтанке и любовались оранжереями Ботанического сада на Карповке. И Лепорк был прав: я открывал для себя совершенно новый город, испытывая какой-то детский восторг во время прогулок по знакомым улицам. И в душе как-то само собой всплывали строчки:
«…Люблю тебя, Петра творенье.
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит…»[4]
Конечно, помимо знакомства с городом, мы с Викторией открывали себя и друг друга. Каждый наш поход обязательно завершался вечером в уютном кафе. И я до сих пор благодарен Алексею Лепорку, уже очень известному в Петербурге человеку, за то, что он помог заново открыть для себя Питер и привил мне действительно сильную любовь к моему городу. Разумеется, наши с Викторией усилия не прошли даром, и мы оба сдали зачет с первого раза.
Но первая зимняя сессия, впрочем, как и три последующих, оказалась для меня форменным хождением по мукам. Бесконечные пересдачи, дополнительные занятия, повторные лабораторные работы, постоянная угроза отчисления – вот что такое были первые два года обучения в Политехе.
А на третьем курсе появился луч света: ненавистные мне высшие физики-химии-математики сменились вполне прикладными науками – «Программирование», «Искусственный интеллект», «Робототехника».
Теперь я понимал, что изучаю, как это работает и каким образом применяется на практике. Конечно, я сдавал сессии не так легко и непринужденно, как одногруппники – выходцы из 239-го лицея, но зато с первого раза. Более того, если на первых курсах я тупо заучивал билеты и механически повторял текст, то теперь я понимал суть заданий. Поэтому в моей зачетке окончательно исчезли тройки, и все чаще стали появляться отличные отметки.
Главным «драйвером» такого чудесного изменения моей учебы стала компьютерная грамотность. Я ведь не только знал «начинку» ПК, но и мог собственноручно его собрать. Кроме того, благодаря школьному компьютерному бэкграунду, помимо знания языков программирования и азов кодирования, я владел алгоритмическим мышлением. Я умел ставить новые в то время Windows и MS Office, за что, кстати говоря, начал получать первые деньги.
Впрочем, я немного забежал вперед. Несмотря на трудности с обучением, к концу первого курса пришло осознание, что, помимо «системного анализа и управления», мне нужны экономические знания, поскольку к тому времени я уже отчетливо понял, что хочу иметь собственное дело. Поэтому на втором курсе я параллельно стал учиться на факультете экономики и менеджмента, специализируясь на информационных системах фондового рынка.
К счастью, все ужасы типа высшей математики и ядерной физики мне перезачли, и тут тоже появились в основном прикладные науки. Экономика, маркетинг, анализ рынка, ценные бумаги и фондовая биржа – все это было для меня очень интересным.
Хотя все же без ложки дегтя не обошлось: на экономическом факультете была бухгалтерия, которая вызывала у меня тихую ненависть. Но тут мне пришла на помощь Виктория, которой бухгалтерия очень даже «зашла». Так что на этот раз мы снова, как и в культурологии, стали удачным тандемом.
Экономический факультет подарил мне еще один любимый предмет – инвестиции. Тут я не пропускал ни одной лекции и тем более ни одной практики.
– Так, господа студенты, – сказал как-то преподаватель, включая компьютер. – Я тут ради нашего общего блага привлек программистов, и ребята написали программу, которая полностью моделирует торги на фондовой бирже. Так что в этом семестре мы с вами будем покупать и продавать ценные бумаги.
Следующие месяцы прошли в трейдерском азарте. Преподаватель дал нам одинаковые стартовые условия. А дальше мы покупали и продавали акции. Для этого нужно было применять технический
