Никчемный муж - Алиса Вишня
Бросаюсь на пол, и чуть ли не бьюсь лбом.
— Прости, батюшка! Прости неразумную!
— Вставай! — уже спокойно говорит князь.
Встаю, глаза в пол, и носом хлюпаю…
— Позовите Мирко! — кричит Боремир слугам.
И опять поворачивается ко мне.
— Чем недовольна? Муж молодой, не старик, и собой хорош. Княжеских кровей! Разве я о тебе не позаботился?
Благодарить князя нет сил. Если начну говорить, то расплачусь.
Дверь открывается, и в покои входит проклятый полонянин Мирко, сопровождаемый запахом хлева. А как он еще может вонять, если живет в курятнике? Кланяется князю, и так и остается, с опущенной головой.
— Проходи, княжич, не стой у порога! — добродушно приглашает Боремир.
Миро поднимает голову, смотрит на князя, потом на меня. При взгляде на меня в его глазах мелькает нехорошее… Да и я радости и приветливости не выказываю.
Мирко делает несколько шагов, останавливается.
— Садись! Выпьем меда! — говорит батюшка, показывая на стол.
Миро удивленно хлопает глазами, и садиться. Тихонько так, осторожно… Подвоха ждет, видать.
Князь пододвигает ему наполненную чашу, но Мирко только косится на нее, не берет — верно боится, что отравят.
— Думаю, — произносит князь — хватит тебе жить полонянином! Княжич, все таки. Проиграл твой отец мне в битве, и княжества вашего нету больше. Теперь это часть нашего, Великого Буйтурского!
Мирко молчит, потупив глаза. Что он думает по поводу гибели отчего края — неведомо. Хотя, когда его, пленного, везли в Буйтур, плакал по своему княжеству, и родным, как баба. Тьфу!
— Я зла за смуту и неподчинение не держу! — продолжает батюшка — Хочу, что б ты, единственный оставшийся потомок мужеского полу Доброчаньского княжеского рода, вошел в мою семью!
Мирко глядит на князя с изумлением, затем встает, кланяется, произносит:
— Спасибо за добрые слова, Великий Княже!
— Хочу дочку свою приемную, Богданку, за тебя выдать! — заявляет Боремир.
Полонянин стоит как столб, ничего не говоря.
— Согласен ли ты, княжий сын Мирослав, дочку мою, Богдану, замуж взять? — вопрошает Великий Князь.
Мирко продолжает молчать, но теперь его взор обращен на меня. Во взоре вопрос — чего-о-о? И ответ — чур меня! Изыди, нечисть!
«Не соглашайся! — мысленно велю я — Не должен согласиться! Я виновата в твоей бедственной судьбе! Я тебя захватила в прошлом походе, и в полон увела! Я! Не соглашайся!»
— Еще вот о чем я подумал! — произносит князь — Куда ты женку молодую приведешь? Ни кола, ни двор!
— Это так, батюшка! — кивает полонян — Некуда!
— Поэтому, дарую я вам с Богданкой новый дом! — продолжает князь — Тот, что на берегу Куньи! Для сына строили, но пусть дочке будет! Как приданое! Однако, отдаю тебе! Мужик должон в доме хозяином быть!
Мирко снова бухается на колени, да и мне приходится. Благодарим Великого князя чуть ли не хором…
— Ну так что? Будет твое согласие на женитьбу? — повторяет вопрос князь.
— Согласен, батюшка Великий Князь! — говорит Мирко, не поднимаясь — Спасибо за милость твою, великую!
«Ах ты гад! Ну погоди! Я тебе устрою! Не доживешь до свадьбы, идолище поганое!»
— Ну полно, полно! — все также ласково произносит Боремир, поднимает Мирко, и снова показывает на стол — Выпьем меда за сговор!
На этот раз княжич не отказывается, и они с батюшкой осушают чаши.
Глава 2
Князь отпускает Мирко радоваться, а мне велит остаться.
— Отныне, — произносит он, вытирая усы — ты отвечаешь за Миро! Следи, что б он был жив-здоров, и что бы не утек. Княжич нам нужен!
Теперь ясно… Выдавая меня замуж за полонянина, великий князь убил двух зайцев — и сына от соблазна избавил, и к Мирко соглядатая приставил…
— Но зачем, батюшка? — осмелилась поинтересоваться я — Зачем полонянин нам?
— Не спокойно на Руси, Богданка! — отвечает батюшка — Сама видишь! Есть князья, которые не хотят объединяться под моим началом! Да и союзники наши так и норовят верх взять, и других себе подчинить. Со всеми не навоюешься! А Мирослав пусть заложником и остается! Что бы мать его, княгиня Волгава, не удумала войско собирать, да на нас войной идти! И что бы люд доброчаньский не смел бунтовать! Княжича своего они любят, и жалеют, поэтому, поостерегутся беду на него навлекать. И еще — пусть все, и враги и други видят, как мы к пленным князьям относимся! В семью берем! Поняла, Богдана, какая на тебе ответственность?
— Поняла, батюшко! — смиренно бубню я.
— Распорядись, что б перед свадьбой в баню его сводили! — велит князь на прощанье — Воняет, как боров!
Только выйдя из покоев батюшки, могу дать волю своим чувствам — обиде, злости, и ярости!
И иду в курятник.
Мой будущий муж, с довольной рожей, сидит в углу на соломе.
— Радостно тебе, морда поганая? Лыбишься? Так хочется на мне жениться? — злобно вопрошаю я.
— А у меня был выбор? — спрашивает — отвечает Мирко — И да, рад я! Свой дом будет! Поживи, как я, будто собака бесхозная, так на ком хошь женишься! За свободу и хоромы!
— Ах ты… — ору я, и бью жениха ногой, впечатывая его тощее тело в угол. Закрывает локтем голову… У-у, никчемный!
— Доволен, говоришь? Да ты мечтать будешь вернуться в этот хлев, тварь вонючая!
И выскакиваю во двор. Боюсь, прибью! И прибила бы, если бы не приказ батюшки беречь и охранять…
Продолжая кипеть от злости, иду по двору, задрав подол чуть ли не до колен — неудобно ходить в сарафане, мешает! И побоку, что на меня слуги дворовые таращатся!
Неожиданно, слышу голос Судислава:
— Богданка!
Оглядываюсь, вижу ненаглядного и бегу к нему навстречу! Хочется обняться, прижаться, пожаловаться…
Но просто останавливаюсь напротив — люди смотрят. Обнимание с княжичем — это не задранный подол. Не стану его позорить!
— Богдана! — повторяет Судиша, тоже не подходя близко — Ты не переживай! Он же не муж, а так…
Делает шаг, и говорит в пол-голоса, почти шепотом:
— Я буду приходить к тебе! Да что приходить — уходить от тебя не буду! Зиму переждем, а весной опять поход! Вместе отправимся!
Смотрю в любимые синие глаза, полные сочувствия и печали…
Красив Судислав! Высоченный, больше меня, плечи широченные! Мышцы как каменные булыжники! Руки сильные, ласковые — мне ли не знать…
Лицо приятное, круглое, как ясно солнышко! Кудри светлые до плеч, а борода и усы темные… Красив мой Судиша! Только… мой ли?
— Как скажешь, княжич! — бормочу, сдерживая слезы, и иду мимо…
Плачу я своей светелке,
