Никчемный муж - Алиса Вишня
Судиша неожиданно появляется из темноты — ждал возле овина.
— Пришла! — бормочет шепотом, и хватает меня в объятия. А я обнимаю его за шею. Высок ростом мой ладушка — мне, богатырше, здоровой да большой, приходиться на персточки вставать, что б его за шею обхватить!
А уж как силен! Задыхаюсь в крепких руках, да и рада тому, задохнуться от ласк Судишиных!
— Любушка моя! — продолжает шептать княжич. Гладит, тискает, мнет мое тело, словно цветок… И ловит жарким ртом мои губы.
Млею от горячих ласк, от сладких поцелуев… Голова кружится, как от хмельного меда… Ноги подкашиваются, и если бы не ладони княжича, упала бы на траву…
— Богдана! — вклинивается в мою затуманенную счастьем голову женский голос.
Что? Откуда тут Айка?
— Богданка! Княгиня из покоев вышла, по терему ходит! Как бы не стала тебя искать!
Словно ледяной водой окатила!
Выпутываюсь из рук княжича, хоть он и пытается удержать. Даже оттолкнуть пришлось.
— Да что тебе княгиня, любушка? — нетерпеливо произносит Судислав — Не пойдет она к тебе!
— В другой раз свидимся, княжич! — бормочу я, и иду, было, за Айкой, но Судяша хватает за руку.
— Постой!
— Княгиня по мою душу не спит! — горестно произношу я — Воротится надо, соколик мой ясный! И у меня горе будет, и у тебя, если увидят нас вместе в такой час!
Судислав снова притягивает меня к себе, снова прижимает, снова целует. Сладко… Млевно…
В моей голове мелькает мысль — ежели нам с княжичем сбежать?
Но он меня отталкивает, только руку не отпускает.
И надевает мне на палец колечко…
— Вот! — произносит Судислав.
— Княжич! Что…?
— Ты теперь моя жёнка! А я твой муж! Не отдам тебя никому! И сам ни с кем не буду! Не надо мне другая! — грозно бормочет Судяша, и добавляет — Не смей с ним спать! Слышишь? С этим скобленым рылом! Не надумайся! И я ни с кем не буду! Пообещай! Слышишь? Обещай!
— Обещаю! — говорю я, и снова обвиваюсь вокруг шеи княжича, и целую его.
— Богданка! — верещит Айка — Если хватятся тебя, быть беде!
Неохотно отваливаюсь от любимого, произношу:
— Да иду, иду!
И иду. За Айкой.
Княгиня, поддерживаемая под руку служанками, встречает у моей комнаты, смотрит зло и презрительно.
— Где была? — грозно вопрошает она.
— На улицу выходила! — бормочу, уставясь в пол, и пряча за спиной руку с перстеньком на пальце — Прогуляться, а то не заснуть никак!
— Поглядите на нее! — говорит матушка служанкам — Волосы распущены, растрепаны, и в одной рубахе! Так и выглядят волочайки!
И бьет меня ладонью, наотмашь, по лицу. Мне не больно — что мне удары! — и даже не обидно — за дело получила. Не подобает девке по ночам по овинам миловаться! Но страшно… Княгиня может приказать… Да что хочешь! Даже утопить, что б не позорила!
— Бесстыжая! — со злостью и горечью произносит Явнута, и уходит.
А я спешу к себе, полюбоваться на колечко. Тонкое, золотое, с бирюзовым камешком в виде цветка. Как незабудка!
Я равнодушна ко всяким украшениям, но этот перстень… Любимым подарен!
Снимаю, и прячу в шкатулку — туда, где бусы хранятся.
Улегшись в кровать, вспоминаю только что пережитое — наше с Судишей короткое свидание. Снова горю, снова млею и задыхаюсь от счастья…
Пусть нас разлучили, пусть меня отдали другому, но это все пустое! Все равно мы вместе, и венчаны перед богами, небом и землей!
Мои мечтания прерывает Айка, сообщив, что ей велено быть со мной неотлучно, даже спать в светелке, и караулить, что бы я не выходила из комнаты… А выходить мне запрещено. Совсем. Велено сидеть в комнате безвылазно, и готовить приданое. Даже еду будут в покои приносить…
Утром я отправляю Айку разузнать, не наказали ли и княжича. Она приносит известие, что Судислав и Боремир куда — то уехали, взяв с собой только несколько дружинников. Куда — не было известно никому.
Я занялась шитьем сарафана, и ожиданием возвращения Судиши. Знаю, что нам не дадут видеться до моей свадьбы, но все равно спокойнее, когда княжич дома… Хоть в окошко смогу увидеть.
Мысли о побеге с любимым я отринула — Судислав будущий князь, и рушить его будущее, оставить Буйтур без наследника, недопустимо. Любовь любовью, а долг перед семьей и народом важнее. Да он и не предлагал бежать…
И вот князья вернулись! Чуть ли не прыгая от радости, бросаюсь к окну, в надежде увидеть любимого. Но, так и не увидела.
А потом приходит Айка, отправленная мною в разведку и доносит: Боремир и Судиша ездили сватать дочку новосельского князя Всеволода, Милонегу. И Судиславу, по словам дружинников, так понравилась княжна, что он влюбился без памяти.
— Что ты мелешь? — рявкаю я — Откуда дружинникам это знать, понравилась Судише невеста или нет!
— Так он сам княгине-матушке тоже сказал! — печально замечает Айка.
— Служанки говорят? — ехидно вопрошаю я — А ты веришь сплетням, и повторяешь чушь! Что б я больше не слышала!
— Как скажешь! — опускает глазки Айка. И больше о княжиче от нее я не слышу.
Конечно, сплетни и неправда! Так не бывает, что бы вчера мне колечко подарил, а сегодня в другую влюбился!
Или бывает? Мужики, они такие! Но не! Не Судиша! Он меня любит, он верный, и кольцо подарил венчальное! Не правда это все, про княжну Милонегу! Надо бы с княжичем увидеться — что б обнял, успокоил… Но как? Если меня охраняют, будто татя в остроге!
Судиша найдет, как! Придумает!
Но княжич не придумал… До моей свадьбы мы так и не увиделись.
И сидела я две недели как на иголках, бросаясь из огня да в полымя — то думаю, что сказанное Айкой правда, и любимый меня забыл… То верю, что это не так, и слова о его любви к новосельской княжне просто сплетни.
Металась, и шила сарафан — помогала Айке, поливая ткань слезами, и кровью из исколотых пальцев…
…Поэтому сегодня, когда мне, невесте, прощающейся с красотой и молодостью, полагается плакать, не плачу — все слезы излились в эти две недели.
Матушка приходила ко мне почитай каждый день, была строга и холодна, и заботилась только о том, что б с моим приданым было все в порядке. Один раз навестил батюшка, но и его визит не улучшил моего настроения. Князь Боремир сказал следующее:
— Хоть
