Вечера на хуторе, или как укротить миллиардера - Лада Соль

— Спора? — переспрашиваю я то, что только сейчас так отчётливо врезается в сознание. — О каком споре идёт речь?

Мама снова бледнеет, но в этот раз быстро берёт себя в руки, только глаза выдают её нервозность.

— Да, спора! — влезает Красина-старшая. — Ты же поспорил на мою девочку. Я это прекрасно знаю. Она так страдала, так плакала… — она не заканчивает свою пламенную речь, когда я не выдерживаю и начинаю хлопать в ладоши.

Смотрю на мою мать и мать Вари, стараясь увидеть в них что-то светлое. Но не видно.

— Отец, — разворачиваюсь к отцу, который явно уже зол. — Глеб тебе предоставит информацию, которую достал. Как мать на регулярной основе подсылала мне дочерей своих подруг. Ах да, хочу извиниться, — это уже говорю на полном серьёзе и подаю ему руку для пожатия. — Прости, что винил тебя в том, что это ты не даёшь мне развиваться в своём деле. Слишком уж ты любишь мать. Ну или она слишком вжилась в роль светской львицы.

— Ты о чём сейчас, сын? — спрашивает отец, а я не хочу больше здесь находиться.

— Ты уж как-нибудь сам, — отвечаю ему. — Я сюда больше не приеду. И к себе не зову.

— Игорь, — зовёт отец, но я не оборачиваюсь.

Иду на выход. В этом доме я больше не желаю находиться. В этом мире есть только одна женщина, перед которой я виноват. Точнее, одна женщина и милое маленькое создание. Остальные перестали существовать в тот момент, когда сломали веру в себя.

— Игорь, ты только не горячись, — Громов останавливает меня во дворе. — Давай я сейчас передам бумаги твоему отцу и отвезу тебя домой.

Хочу отказать, но потом понимаю, что лучше подожду.

— Жду в машине, — киваю Громову.

Глеб уходит в дом, а я достаю мобильный и вбиваю в поисковике питомник, где можно купить щенка. Пора возвращаться в Соболевку.

Как там Лютый говорил, восстанавливать имение? Вот именно. Еду в своё имение!

Глава 20

Настоящее…

— Соболев, ты обалдел? — голос Вари садится.

Она напряжена, но не двигается. Строгая и одновременно напуганная. Но я не могу заставить себя смотреть только на Варю. Всё моё внимание Дина перетягивает на себя.

Маленькая врединка, которая сейчас похожа на сияющий лучик света!

— Мамочка, это щенок! — пищит Дина и жмёт к себе щенка золотистого ретривера.

Я ночь листал сайты питомников и изучал информацию о собаках. Как оказалось, я многое пропустил в жизни, когда смирился с тем, что у меня никогда не будет такого друга.

И вместо того чтобы набухаться, как и планировал в ту злополучную ночь, я изучил кучу информации о собаках и решил, что ретривер будет лучшим другом для моей дочери.

— Спасибочки, — Дина подбегает ко мне.

Присаживаюсь рядом. Даю понюхать щенку руку, а сам смотрю в глаза… дочери.

— Игорь, нужно было спросить, — говорит Варя, но не подходит.

— Мамочка, — Дина поднимает глаза на Варю. — Ну посмотри, какой хорошенький.

— Это она, — улыбаюсь дочери. — Девочка. Её зовут Хоуп, но ты можешь назвать, как сама захочешь.

— Ма-а-ам! — Дина слушает меня внимательно, но снова переводит молящий взгляд на Варю, и та сдаётся.

— Ты будешь ухаживать за ней сама, — сразу начинает перечислять Варя. — И купать тоже будешь сама. И вообще… да я даже не представляю, что мы будем делать с ней? Ещё один телёнок, только в доме? — вздыхает Варя, но Дина уже не просто пищит, она чуть ли не плачет от переполняющей её радости.

У моей дочери на глазах наворачиваются слёзы, а я, как дурак, не могу пошевелиться.

— Ты моя, моя, слышишь? — шепчет малышка на ухо Хоуп, которая сама уже жмётся к Дине. — Мы с тобой теперь будем вместе.

Я не могу оторвать от дочери взгляд и дико, просто до одури завидую Варе, что она всё видела с ней. Росла с нашей девочкой, училась с ней всему, держала на руках…

— А что означает Хоуп? — неожиданно спрашивает Дина, поднимая на меня сверкающий счастьем взгляд.

— Надежда, — отвечаю я хрипло.

— Мне нравится, — довольно кивает дочь и, поднявшись на ноги, берёт Хоуп за поводок и аккуратно ведёт ко двору. — Идём, я буду тебя со всеми знакомить.

— Дина, она ещё маленькая, — начинает Варя строго. — Дай ей осмотреться.

— Я знаю, мамуль, — говорит уверенно моя дочь и скрывается за калиткой.

Вокруг наступает тишина. Какая-то давящая, не дающая вдохнуть полной грудью. Варя не оборачивается ко мне. Она напряжена как струна, да и я не лучше.

Ехал сюда и думал, что буду разговаривать серьёзно, но стоило её увидеть, как снова всё пошатнулось. Мир будто меняется рядом с этой занозой.

— Так почему не сказала, Красина? — спрашиваю я, делая шаг к ней, и замечаю, как Варя содрогается от моего голоса. — Почему сделала так, чтобы все думали, будто это ты дрянь, которая поспорила на парня? Зачем весь этот цирк был?

— Ты у меня спрашиваешь? — Варя резко оборачивается ко мне, а в её глазах такая обида и ненависть горят, что это пугает. — Почему я поспорила?! А ты ничего не перепутал, Соболев? Ты зачем сюда приехал? Кому-то снова будешь доказывать, какой ты неотразимый? Не надоело ещё?

— Столько вопросов, — пытаюсь улыбнуться, но не выходит. — На какой первый отвечать?

— Уйди отсюда, — шипит Варя. — Исчезни, и всё сразу станет лучше.

— Кому станет лучше? — теперь пришла моя очередь спрашивать. — Тебе, мне или Дине?

— К моей дочери вообще не лезь! — Варя делает шаг ко мне и тычет в грудь пальцем. — Тебя здесь никто не ждал, а ты…

— Прости, — не даю ей договорить.

Идиотская привычка перебивать, знаю! Но ничего не могу с этим сделать. Хватаю Красину за руку, чтобы не выдернулась, и приближаюсь так, что между нами остаются считанные сантиметры.

— Прости меня, — выдыхаю ей. — Но я больше никуда не исчезну, Варюш.

— А тебя сюда