Изменил, Сибиряк? Признавайся! - Елена Архипова
Девушка кивнула, а он развернулся к Николаю:
– Ключи от машины давай и на сегодня свободен.
И уже почти выйдя из приемной, развернулся и, глядя верному товарищу в глаза, ответил на его вопрос:
– Согласен, Коль, пора. Заслужили мы с тобой это.
Виталина переводила удивлённый взгляд с одного мужчины на другого, но не рискнула задать вопрос: судя по всему, они оба и так всё прекрасно поняли.
Михаил забрал ключи от машины и вылетел из офиса. Ему нужно было срочно найти Марьяну. Сейчас же. Пока ещё не поздно.
Она ведь вчера писала ему, а он… Он даже не ответил!
Но куда ехать? Домой? В офис? Он набрал её номер – абонент был недоступен. Набрал снова – то же самое. Сердце ухнуло вниз.
Набрал Цербера, рявкнул:
– Отследи геолокацию её телефона. Не могу дозвониться!
Он не уточнял, о ком идет речь, а Цербер не спрашивал. Через несколько минут на телефон Фролова прилетело сообщение с адресом, где находилась сейчас Зайка.
Михаил прочитал адрес и удивился:
– И что мы там делаем, интересно знать??
Глава 19
Глава 19
Марьяна сидела в кабинете адвоката и рассказывала то, о чем пыталась забыть много лет. Голос её иногда срывался, но она держалась. Это был адвокат, рекомендованный Васильевым. Женщина средних лет слушала внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы и делая для себя какие-то пометки.
– Вы готовы дать официальные показания и пройти полиграф, если потребуется?
– Да, – ответила Марьяна твёрдо. – Я готова.
– Хорошо, работаем, – кивнула женщина решительно. – На сегодня я услышала всё, что мне нужно. Я свяжусь с вами, когда будет необходимо. Держитесь, Марьяна Кирилловна… Я ничего не обещаю, сами понимаете, какие ресурсы будут им задействованы. Но одно я могу сказать точно: я буду делать все, что в моих силах, – она смотрела на Марьяну прямо и твёрдо.
И Марьяна поверила этой женщине, её уверенному тону, её глазам, и ей стало чуточку легче дышать.
– Что ж, в любом случае, первый шаг вы уже сделали, – адвокат едва заметно улыбнулась, – а это уже очень много.
Когда Зайка вышла из здания, оказалось, что на улице всё потемнело от грозовых туч, затянувших горизонт.
Женщина с тоской посмотрела на небо, прошептав:
– И откуда что взялось-то?? С утра же солнышко было.
Дождь пока ещё моросил, но с каждой минутой капли становились всё тяжелее и чаще, гроза грохотала где-то вдалеке, но её раскаты слышались всё громче, чувствовалось, что вот-вот – и ливанет.
Марьяна с детства боялась грозу. Никто не погибал на её глазах от удара молнии, никто не закрывал саму Марьяну на крыше во время грозы, но она боялась и ничего не могла с собой поделать!
Это был иррациональный страх, с которым она справлялась на свой манер – идеально было в этот момент находиться у себя дома, задернув плотные шторы. И уж точно не выходить на улицу! Ни за что и никогда!
Ничего, она вот сейчас добежит до машины, а это уже почти как дома!
Стоя на крыльце, под козырьком, Марьяна подняла воротник пиджака, обругала себя мысленно за то, что поставила машину так далеко от входа, и собиралась уже припустить к машине, стоящей на самом углу здания, как вдруг увидела его.
Михаил стоял у собственного автомобиля, припаркованного сразу напротив входа. Засунув руки в карманы брюк и подняв ворот застегнутого пиджака, промокший до нитки, он смотрел на неё глазами побитой собаки.
– Марьяна… – выдохнул её имя охрипшим голосом и замолчал. Острый кадык на шее мужчины дернулся.
Она замерла. Сердце пропустило удар. Приехал…
– Ты как здесь? – спросила, глядя в его глаза.
– Тебя жду.
– Зачем? – вопрос был глупым, но он уже сорвался с её губ.
– Марьяш, я всё знаю. Прости меня, а? Я дурак. Ревнивый и самовлюбленный. Я должен был выслушать тебя… Дать тебе возможность… Я не должен был…
Мужчина говорил сбивчиво, обрывая сам себя. Выдернул правую руку из кармана, провел всей пятерней, откидывая мокрые волосы на затылок.
– Я прочитал вчера твоё сообщение, но не поверил. – Марьяна горько усмехнулась, но молчала, слушая этот сбивчивый поток мыслей. – А потом я нашёл информацию… О тебе и о Кривоносе…
При упоминании имени урода Марьяна упрямо сжала губы, её соболиные брови дрогнули, а на лицо словно бы упала тень, но женщина продолжала молчать.
Он подошёл к ней близко, на мгновение коснулся пальцами её запястья – лёгкое, почти невесомое касание, от которого по коже побежали мурашки,
– Прости меня. Если бы я знал это раньше… Если бы ты мне всё рассказала…
Он замолчал, словно бы выдохся, но взгляд от её лица не отводил.
Марьяна прикрыла на миг веки и сделала глубокий вдох, однако тот получился судорожным и рваным. Во этот момент раздался раскат грома, она вздрогнула и открыла глаза, в её взгляде было столько боли, что Михаил сжал кулаки сильнее, скрипнув зубами.
– Я не могла сказать, – наконец ответила хоть что-то. – Не могла! Понимаешь? Я боялась, что ты не сможешь смотреть на меня, как на ровню себе.
В этот момент громыхнуло так, что заложило уши, и она вновь вздрогнула и обхватила себя руками за плечи.
– Миша, я больше не хочу быть жертвой. Я устала. Устала! Я хочу быть сильной. Хочу быть счастливой, хочу родить ребенка, пусть бы и только для себя… Но я должна довести это дело до конца. Этот урод должен сесть и ответить за все исковерканные жизни таких, как я! Пусть он сядет не за меня, а за сестру той девочки, но я должна…
Он шагнул к ней, осторожно, словно боясь спугнуть, медленно поднял руку, поправил волосы, откинув локон со щеки, обнял бережно и нежно, притянул к своей груди. Стоя вот так близко, проговорил осипшим голосом:
– Ты самая сильная женщина, которую я встречал. И самая красивая. И мне плевать на твоё прошлое. Оно сделало тебя той, кто ты есть. Я хочу быть с тобой, если ты, конечно, сможешь простить мне мою дурацкую паранойю и ревность. У меня срывает башню, стоит мне только подумать о том, что ты можешь быть с кем-то другим, кроме меня. И я очень хочу, чтобы ты родила мне ребенка. А лучше двух.
Дождь лил как из ведра,
