Жених, его отец и Вика - Руби Райт
— Куда едем, Роман Эдуардович? — Семен спросил, а я в мыслях погряз.
— Что?
— Куда едем? В коттедж? — переспрашивает.
— Да, давай.
Доезжаем не быстро. За час успеваю дела порешать: по телефону, но тоже надо. Андрея с Викой оставил наблюдать. Ей не сказал, но мне так спокойнее. В любую секунду могу узнать, где она и что делает. Сейчас еще с Костей вопрос решу, и можно расслабиться. Хочется верить. Ворота открылись, заехали на территорию. Из тачки иду к дому. Охрана на улице. Приказ «Костю не выпускать» выполняют. Стараюсь чуть успокоиться, пока к дому шагаю. Знаю же, что не сдержусь. Что орать начну. Но греет душу то, что она ждет меня дома. Надеюсь, что ждет.
— Привет, Лида, — бывшей жене говорю, прохожу в гостиную. — Костя где?
— Спит еще, — отвечает чуть слышно. Она знает, что меня лучше не трогать.
Думаю, сучонок ей все рассказал, сейчас защищать начнет, как львица бросаться. Но мне-то похуй уже, терпения нет.
Смотрю на нее, а она на меня. Будто только что проснулась: халат запахнула, без макияжа даже. Непривычно. Она всегда с утра в полном боевом раскрасе, а тут по-домашнему.
— Костя! — кричу на весь дом. Жду. Тихо.
Поднимаюсь наверх, на второй этаж, и в комнату к нему. Дверь открываю, он лежит, наушники в ушах, в телефон тыкает. Меня увидел, аж побледнел. Трус несчастный.
— Пап, это. Слушай... Я все объясню... — причитает, как баба. Я по комнате прохожусь. Шторы распахиваю, чтобы светло стало. В полумраке сидит, все у него хорошо.
— Собирайся, — командую.
— Куда?
— К ментам, Костя, к ментам, — говорю спокойно, а этот телефон в сторону и на меня пялится. Жалкое зрелище.
— Зачем к ментам?
— Ты остановку снес? Снес. Место ДТП покинул? Покинул. Едем с чистосердечным.
— Пап, я испугался. Ну пожалуйста. Ты же можешь решить вопрос, — умоляет.
Здоровый мужик передо мной и так ведет себя, уму непостижимо. Тут включается Лида.
— Рома, ну правда. Чего там? Заплати кому надо. Он случайно. — Ну вот и все, меня перекрыло.
— Случайно, блядь? — говорю громко, чтобы дошло до них. — А жену свою усадить за руль и съебаться тоже случайно?
— Пап, ну я испугался. Я что попало наделал, прости.
— Не хочешь спросить, как Вика?
— Как Вика?
— Скончалась ночью в больнице. — Знаю, нельзя так шутить, но проучить стоит сучонка. Заслужил.
— Как скончалась? — переспросил. Тут Лида ойкнула и тоже в ужас впала.
Будут знать, как хуйню творить, а потом скрываться.
— Говори, ты что-то принял вчера? Честно говори! — Криком последнее.
— Да. Поэтому и не соображал. Вика... — За голову держится, а я смакую момент.
Да, жестоко, но встряска необходима.
— Нормально все с Викой. Жива здорова, хочет развод.
— Она не ..?
— Нет, конечно. Тебя бы уже закрыли давно, идиот.
— Ты нормальный так шутить! — прикрикнул сын на меня, но у него нет права на меня повышать голос.
— Тебя не спросил. Значит, снова наркота?
— Да я пару раз всего...
— Нахуя тебе деньги? — Еще вопрос. Поважнее будет.
— Какие деньги?
— Костя, блять. Ты меня лучше не зли. Нахуя тебе деньги? Что у тебя за терки с Калининым? Говори сейчас же.
— Пап, я все решил почти, правда... — перебиваю. Говорит не то, что я хочу услышать. Только время мое занимает.
— Слушай меня, либо ты сейчас мне все расскажешь, либо я сам звоню ментам, тебя забирают и прессуют по полной. Ни рубля не ввалю за тебя. Сам будешь крутиться, как хочешь. У Лиды все деньги заберу, чтобы не помогала. И плевать мне будет, хоть вешайся. Похуй вообще.
— Рома... — Лида встряла опять. Глянул на нее и весь гнев вложил во взгляд.
— Не встревай, — бывшую затыкаю. — Говори, сказал.
— На мальчишнике я начудил. Вот и все. Нечего рассказывать.
— И как ты начудил? — докапываюсь до сути. Выуживаю по слову, будто с дебилом разговариваю.
— Ну с девчонкой одной связался, с Варей Калининой. Теперь брат меня ее напрягает.
— Кость, ты тупой? Рассказывай от и до, подробно.
— Ну бухали мы в клубе, перебрал. Кто-то дурь принес, мы и вмазались по чуть-чуть. Мальчишник же, прощай холостяцкая жизнь, все дела. Тут Варя эта подсела к нам. Слово за слова, мы в отель с ней. Ну и я ее там...
— Что ты ее?
— Ну вроде как жестко...
— Что жестко? Изнасиловал?
— Да нельзя было ее изнасиловать, она сама из трусов выпрыгнула еще в клубе. Согласна на все была. Не помню я ничего. Может, ударил, не знаю.
— И что брату надо?
— Сказал, десять лямов, и забудут все. Без заявления. Отец у них какой-то чувак крутой, мент вроде, — Костя еще говорит, а я выдыхаю. Прям сдуваюсь, чтобы не взорваться, не взять его башку в руки и не расколоть на две части.
— Костя, ты долбоеб. Нет, ты хуже долбоеба. У меня даже слов нет, кончились, блять. Ты в кого такой тупой?
— Что не так-то?
— Отец у них — никто. Сам замаранный хуже некуда. Сидит и не светится. Тебя тупо, как лоха, развели.
— Нет. Говорю тебе, она заявление написала.
— Если бы она написала, ты бы уже сидел. Тебя просто на бабки разводят, а ты ведешься. Потому что мозги твои от наркоты уже не варят.
— Пап, да я тебе говорю. Я заплатил половину. Фигня осталась, я все решу...
— Ты уже, блять, решил. Ты заебись решил: бабки у меня брать, у матери, у Вики. Ты не прихуел, дорогой? Ты будешь телок трахать, нюхать всякую хрень, а я плати? Я устал, Костя. Собирайся, едем к ментам, — грубо приказываю.
