Злая королева причиняет добро - Диана Дурман

Злая королева причиняет добро

Глава 1. Мабон, или Во всем виноваты яблоки….

– А ты… кто? – спросила я с внутренним содроганием. Мой голос прозвучал ровно лишь потому, что ужас выжег все мысли дотла, оставив лишь оцепенение.

Нечто среднее между летучей мышью и карликом подобострастно уставилось на меня. Пугающее существо не удивилось моему вопросу. Вместо этого оно гордо распушило меховой воротник, а затем с преданностью в голосе выдало:

– Со вчерашнего дня вы изволите звать меня Гнусом. И поверьте, хозяйка, для меня это честь! Всего за месяц я сумел подняться от Опарыша до целого Гнуса! Все в склепе завидуют моей удаче!

Понятно. Кажется, меня всё же угораздило свихнуться…. Вот досада-то – столько сил вложила в свой крохотный цветочный бизнес, а теперь все труды чёрному коту под хвост. Ну, хоть будет за что лечиться. Хотя бы недолго. С нынешними ценами на медицину болеть – дорогое удовольствие…

– Так что, хозяйка, – прервал мои размышления жуткий обитатель не менее устрашающих покоев, в которых я очнулась, – у вас всё получилось? – В конце фразы Гнус забавно потёр когтистые лапки друг о друга. Не будь в его полуночных глазах-бусинках кровожадного блеска, можно было бы умилиться.

Какой-то внутренний толчок, чем-то похожий на выработанный рефлекс, удержал меня от расспросов и заставил вспомнить давно забытые уроки из кружка актерского мастерства:

– Говори точнее, Гнус. – Короткая фраза прозвучала так властно, так остро, что я сама едва не вздрогнула, незримо порезавшись о её грани. Теперь стало ясно: хриплый, скрипучий голос был совсем не моим…

Большие уши Гнуса подобострастно затрепетали, и он, рухнув в земном поклоне, принялся лепетать:

– Этот недостойный слуга лишь хотел узнать, удалось ли вам проникнуть в сознание принцессы? Хотя о чём это я, – чудище, от вида которого кровь стыла в жилах, затряслось пуще прежнего, – нашей госпоже любая магия по плечу! Вы так тщательно подготовились, всё продумали! Ваша душа должна была покинуть тело и с легкостью преодолеть защитный контур того проклятого чародея. Пусть его тело опарыши точат ещё сто лет!

Что? Магия? Переселение душ? Чародей? – роились вопросы в моей голове подобно всполошенным мухам. Гнус ещё что-то лепетал, но его слова тонули в гуле целого роя мыслей. – Это казалось диким, но куда более реальным, чем сон или безумие. К тому же если ухватиться за последнее воспоминание.

Прежде чем меня выдернуло из сна и перед глазами появилось подобие декораций к фильму ужасов – стены из серого камня, мебель из чёрного дерева, алый бархат повсюду, гербарии из сухих веток, подгнивших яблок и полыни, а ещё полотен паутины, где копошились их создатели – моя дражайшая тётушка твердила о чём-то подобном, заталкивая меня в круг из… яблок. Да-да, звучит безумно. Однако тётя мнила себя виканкой всю мою сознательную жизнь. И заставила меня, если не полностью поверить в это, то хотя бы принять мысль о существовании чего-то большего. Незримого.

Значит, никакого помутнения рассудка нет, и меня, как бы абсурдно это не звучало, затянуло в тело чокнутой ведьмы. Или в кого я там умудрилась вселиться? Если всё так, то у меня серьезные проблемы.

Пауза затягивалась. Внутренний холод сковал меня, и только поэтому удалось ответить Гнусу с леденящим душу спокойствием:

– Да, всё прошло как надо…, – наглая ложь как-то слишком привычно сорвалась с моих-чужих губ. Однако следующие слова застряли в горле, когда я увидела новую дикую картину.

Прямо над склонившимся Гнусом заклубились золотистые всполохи. Завихрения из светящейся дымки всего за долю секунды сплелись в высокую, крепкую фигуру молодого мужчины. Казалось, будто он вальяжно восседал на невидимом стуле, закинув ногу на ногу и дремал, сложив руки на широкой груди. Призрак был одет максимально средневеково: муслиновая рубаха с широким воротом и рукавами, узкие брюки из тонкой кожи и высокие сапоги.

Едва слабо светящаяся фигура полностью проявилась, как веки мужчины затрепетали и открылись. Алые, сияющие словно два искусно ограненных рубина, глаза взглянули сначала на меня, потом на Гнуса. Затем мужчина снова посмотрел в мою сторону и неодобрительно покачал головой. Призрак – а именно так выглядел этот тип с ореолом золотых волос – прикоснулся к своим губам и кивнул в сторону Гнуса.

Не знаю, то ли от удивления, то ли от нарастающего страха, но я довольно быстро смекнула, что имеет в виду безмолвное привидение. Слишком много болтаю. Ни одна хозяйка не станет отчитываться перед слугой.

– А теперь проваливай, – последнее слово вплелось в короткую фразу так естественно, словно прошлая хозяйка только и делала, что грубила направо и налево. – Мне нужно собраться с силами для нового…, – запнувшись, я чудом вспомнила наиболее подходящее слово и закончила: – астрального путешествия.

– Конечно-конечно, ваше превосходительство королева Хильда. Отдыхайте, набирайтесь сил. Зовите, как только понадоблюсь!

Стоило крылатому коротышке скрыться за дверью, как призрак вновь поймал мой взгляд. После этого он медленно провел раскрытой ладонью вверх, а затем так же неспешно вниз, словно показывая некую технику. Это… дыхательное упражнение? Всё ещё не понимая, чего от меня хочет полупрозрачный мужчина, я инстинктивно начала повторять за привидением.

Лишь тогда до меня дошло: стоило двери мрачной спальни захлопнуться, как моё тело, такое незнакомое – начиная от острых ногтей, прохладной кожи, истонченной будто древний пергамент, и тяжелых светло-серых прядей длинных волос – начала бить крупная дрожь. Кружившийся в воздухе запах сырости и гнилости стал последней каплей. Это точно не бредовая фантазия.

Я, в самом деле, в другом мире и в чужом теле!

Вскочив с кровати под тяжелым балдахином, я заметалась по комнате, продолжая повторять движения призрака. И всё повторяя про себя: «Дыши, Лена, просто дыши. Ты со всем разберешься. Как и всегда».

Странно, но это помогло. По крайней мере, в мыслях стало всплывать не что-то из разряда «мне конец», а момент, который привёл к тому, что имеем. Или точнее к той, кто случайно (или намерено) приложил к этому руку.

Всю жизнь моя, на данный момент единственная родственница, тетя Аня любые даты вроде пятницы тринадцатого или тридцатого октября любила больше Нового года или собственного дня рождения. Сжигание чучел и ночные поиски цветка папоротника были чем-то обыденным в нашем времяпровождении. К моим двадцати пяти годам это стало