Мы те, кто умрет - Стасия Старк

— А рожденные вампиры? Такие, как ты?

— Я рожден Первым. Я переживу большинство на этом континенте.

Его высокомерие вызывает желание сбить с него спесь.

— Звучит одиноко. — Я мило улыбаюсь. — И скучно. А как насчет других рожденных вампиров?

— Они полностью зависят от кровной линии своих родителей. — Его взгляд задерживается на моем сигиле. — Так же, как у отмеченных.

Карета замедляет ход, и Роррик пронзает меня холодным взглядом.

— Ты не спросила меня о том, что действительно хочешь знать.

— И что же это?

— Создавал ли мой брат собственных вампиров.

— Создавал? — Мой голос звучит хрипло, и Роррик бросает на меня пренебрежительный взгляд.

— Спроси его сама.

Дверь кареты внезапно распахивается. Мы остановились у Лудуса. Когда кучер протягивает мне руку, гордость не мешает мне принять ее, даже с вампиром за спиной.

— Спасибо.

Роррик выбирается из кареты, и я хмуро смотрю на него.

— Ты сделал то, о чем договорился с Тирноном. Я на месте.

Он игнорирует меня, кивая кучеру, который забирается обратно на сиденье и щелкает языком.

Роррик жестом предлагает меня войти в Лудус. Это вход, которого я раньше не видела.

— Почему ты здесь, Роррик? Разве ты не должен рыскать где-нибудь в поисках очередной добычи?

Он внезапно оказывается передо мной, его нос в нескольких дюймах от моего.

— Осторожно.

Я перестаю дышать. Я ошибалась. Во мне еще осталось достаточно страха.

Роррик улыбается. Самодовольный ублюдок.

— Знаешь, ты, кажется, никогда не задавалась вопросом, почему не смогла удержаться от нападения на моего отца в ночь бала «Раскола». Ты полностью проигнорировала свои инстинкты, не так ли?

Да, именно так.

Роррик кивает, как будто пришел к какому-то выводу, которого я не понимаю. Когда он поворачивается, я иду за ним ко входу, спускаюсь по лестнице и попадаю в коридор рядом с кварталом Империуса.

Два новобранца выходят из-за угла, бросают взгляд на Роррика и меняют направление. Он игнорирует их и не сводит с меня глаз.

— В тот момент, когда Бран заговорил с тобой на балу «Раскола», он усилил свою хватку на тебе, сжимая до тех пор, пока узы не стали руководить твоими действиями. Он хотел, чтобы мой отец умер как можно скорее, поэтому он позаботился о том, чтобы ты не смогла проигнорировать желание убить императора. Тебе повезло, что я оказался рядом — на самом деле, ты должна быть мне благодарна. Если бы у тебя не оказалось другой цели, ты, вероятно, попыталась бы убить императора прямо на балу.

Коридор начинает кружится вокруг меня. С момента прибытия я чувствую, что потеряла контроль над собой. Потому что мои действия не были полностью моими собственными.

Роррик безжалостно продолжает:

— Долго ты упиралась, прежде чем решила расстаться со своей жизнью сегодня вечером? Должно быть, Брану потребовалась вся его сила, чтобы заставить тебя войти в ту комнату. Ты сказала себе, что это было исключительно из-за твоих братьев, но на самом деле ты ничего не могла с этим поделать.

Моя травмированная нога подкашивается. Роррик тянется ко мне, и я отшатываюсь, прижимаясь спиной к стене. Он замирает.

Мой разум подкидывает мне воспоминание за воспоминанием, все отравлены этой новой информацией.

— Ты говоришь, что Бран играл со мной, как со своей марионеткой. Ничто из того, что я сделала, не было моим выбором.

Низкий смех Роррика скользит по моей коже.

— Я бы не стал так преувеличивать. Все остальные импульсивные решения были твоими собственными. Бран, конечно, не хотел, чтобы ты привлекала к себе внимание своими глупыми геройствами.

Странно, но от этих откровений мне становится лучше.

Впрочем, это имеет смысл. Всякий раз, когда я оказывалась рядом с императором, у меня начинался зуд под кожей. Почти неконтролируемое желание убить его, невзирая на последствия.

Мы подходим к кварталу Империуса, и я снимаю шлем.

— Мне нужна минутка.

Роррик отступает назад, наблюдая, как я хромаю к ближайшему дивану. Я опускаю голову на руки.

— Хочешь, я убью Брана для тебя, дорогая? — Я поднимаю голову, а он усмехается, придвигаясь ближе. — Ты бы хотела, да? Несмотря на всю твою показную добродетель, ты бы хотела, чтобы он умер прямо сейчас. Но тогда ты бы обрела свободу. А мы не можем этого допустить. Только не сейчас, когда все вокруг тебя стало таким интересным.

Я поднимаюсь на ноги.

— Ты можешь идти.

— Попроси меня разорвать твою связь с Браном.

Я пристально смотрю на него. Моя шея начинает гореть, словно протестуя против этого предложения, и я хлопаю по ней ладонью. В глазах Роррика появляется хищный блеск.

Я сглатываю.

— Вампирские узы нельзя разорвать.

Сила наполняет комнату. Она настолько густая, что я чувствую ее вкус, у меня покалывает язык, звенит в ушах. Я смутно осознаю, что сползла с дивана и стою на коленях.

На лбу Роррика появляется сигил. Сложный, светящийся, золотой сигил. Сигил, который занимает весь его лоб.

— Невозможно, — я давлюсь этим словом. — Отмеченные и вампиры не могут…

Но… Роррик использовал огонь в библиотеке.

Роррик неспешно подходит ближе. Его губы изгибаются в самодовольной улыбке, но глаза остаются дикими.

— Мой отец издал закон, запрещающий отмеченным и вампирам производить на свет потомство, из-за меня. Потому что он ненадолго полюбил мою мать, и я стал результатом этого.

У меня слишком кружится голова, чтобы ответить.

Медленно, словно это причиняет боль, Роррик начинает отзывать свою силу, снова скрывая ее. Я поднимаю голову, жадно глотая воздух.

— Он знает, что ты настолько силен?

Роррик игриво прикусывает губу одним клыком. Мой желудок сжимается, и мне удается подняться на ноги. Его взгляд опускается на мое бедро, и в его глазах мелькает что-то, чего я не могу разобрать.

Император должен чем-то угрожать сыну, чтобы держать его в узде. Это единственное объяснение. Но Роррик ничего не делает без причины. Тирнон прав — он всегда на три шага впереди.

Он мог убить Брана. Я знала это задолго до этой небольшой демонстрации силы. Вместо этого он предлагает разорвать узы.

— Почему бы не убить его?

— Он нужен мне живым. Пока.

Почему? Потому что Бран связан с повстанцами? Эти повстанцы убили бы Роррика, если бы могли. У меня болит голова. Попытка понять мотивы Роррика — все равно что изучать алхимию эфира.

— Если тебе нужен Бран, зачем разрывать узы? Это из-за Тирнона?

Роррик поднимает одну бровь.

— Не все связано с моим братом.

— И все же у тебя с ним какие-то проблемы.

Роррик садится на диван, растянувшись на нем, как кот. Он взмахивает рукой, молча приказывая мне присоединиться к нему. Я