Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Я… не стыжусь, — едва слышно возразила я, завороженная собственными ощущениями и наготой Карателя. — Я боюсь… разочаровать тебя.

— У тебя ни разу этого не получилось, даже когда ты прилагала все усилия, — Дан лукаво улыбнулся, склоняясь ближе. — Я подозреваю, что ты на это не способна.

— Ты слишком высокого мнения обо мне, — пробормотала я ему в губы.

— Не думай, — Каратель захватил мою нижнюю губу. — Чувствуй. Дыши и чувствуй.

Я сделала, как он велел. Невозможно сопротивляться желаниям Владыки Тьмы и Огня, особенно когда совсем не хочется. Вскоре я поняла, что Каратель не приказывал, а всего лишь обозначил все, на что я окажусь способна.

Мазки горячих пальцев по коже, сметающих лепестки и рисующих невидимые узоры. Властно очерчивающие изгибы и нежно сжимающие округлости ладони. Огненные поцелуи, сочетающие несочетаемое, трепетные до дрожи и требовательные до стонов, запускающие пламя по венам и испаряющие все, что могло бы помешать мне наслаждаться ими.

Мысли о неопытности, несоответствии, стыдливая скованность и юношеская робость — все исчезло в зовущих касаниях Дьявола, прогорело дотла и развеялось пеплом. В его руках таяли мои страхи и раскалялись чувства, пока возникнувший ответный жар не выжег в голове все, кроме нас двоих, стирая прежние границы и дистанции.

Мы целовались, сплетая нежность со страстью, и я, совершенно новая я, рожденная в этом огне, ранее не позволявшая себе заходить так далеко даже в мыслях, возвращала каждое касание, ласкала гладкую кожу, целовала крепкую грудь, слизывала лепестки с его шеи, соглашалась с вкрадчивым шепотом, что принадлежу лишь ему одному.

Не было неловкости, когда его руки плавно развели мои колени. Не было сомнений, когда его прекрасное, источающее силу и мощь, тело вытянулось над моим. Не было ничего, кроме доверия, когда наши взгляды встретились, и все во мне звало его как можно ближе, а все в нем стремилось ответить этой мольбе.

Я тихо вскрикнула Дану в губы, на краткое мгновение отвлекшись от нашего единения вспышкой боли, но она исчезла так быстро, что едва ли ее можно было посчитать за достойную плату за все. Оплатить это чувство не смогло бы ничто, у него не было цены, ровно так же, как не было ее у закатов, рассветов и небесных светил.

Тело откликалось на каждое движение инстинктивно, задыхаясь от набирающих силы и частоты соприкосновений, я потерялась среди собственного стука сердца, перекатывающегося под кожей пламени, сверкающих расплавленным золотом глаз, звуков, вылетающих изо рта помимо шепота и его имени, и черных и алых лепестков, вьющихся вокруг.

Мы занимались любовью, и мой прекрасный господин оставался нежным и ненасытным, жадным и заботливым, внимательным и властным, как всегда завораживая своей противоречивостью, никогда не вызывавшей у меня ничего, кроме восхищения. Даже когда огонь, бушевавший в каждой частице, слился в одно целое и взорвался навстречу Дану, оставляя после себя невесомость, он продолжил двигаться, и я не могла отвести взгляда и перестать шептать его имя.

Сжав мои бедра сильнее, Дан ускорился, новые волны огня разлетелись по телу, набирая силы, унося и поднимая, пока протяжный, полный удовольствия и истинно мужской сути стон не сотряс меня изнутри и снаружи. Эта вспышка поглотила все, вскрикнув, переполненная удовольствием, на короткий миг я рухнула в озеро своего кахе, но почти сразу же вернулась в руки Дьявола, осыпающего мое лицо поцелуями.

Сладкое тягучее счастье этого момента стоило всех соревнований, дуэлей и испытаний. Стоило всех бессонных ночей, переживаний и ожидания. Стоило любой борьбы и крови.

Перекатившись на спину, Дан уложил меня себе на грудь, подтягивая выше, и губы Дьявола, не дав как следует отдышаться, вновь завладели моими. Нырнув пальцами в его волосы, еще дрожащая и полная неги, я потерлась о него, подставляясь под пьянящие поцелуи, в конце концов, вновь окутанная ласками и нежностью моего прекрасного господина.

Длинные пальцы выводили круги на моем плече, в то время как я расчерчивала его грудь ничего не значащими линиями, просто наслаждаясь рельефом груди и торса, слегка удивленно касаясь места, где вместо пупка была гладкая кожа.

— Прости меня, — первой нарушила я уютную тишину наших красноречивых прикосновений, зная, что обязана извиниться и ничто из произошедшего сейчас не отменяет моей глупости до. — Я позволила ей сыграть на моей неуверенности и воспользоваться этой слабостью, мой господин.

— Нет, моя радость, не позволила, — усмехнулся Каратель. — У тебя возникли разумные сомнения и имеющие право на существование подозрения, но даже с ними ты не сделала того, на что подстрекала тебя эта частица Бездны. Уверен, по ее замыслу, ты должна была отомстить мне любым способом, дать волю обиде, гневу, злости, выпустить ту самую разрушительную бесконтрольную магию, с помощью которой некогда убила Роэзу, может быть, попытаться уничтожить Сады времен, а ты вместо этого…

— Погрузилась в медитацию и закупорила все, что было связано с тобой, чтобы…

— … остаться преданной мне, несмотря на боль, которую испытала, — Дан поцеловал меня в макушку. — Однако я хочу, чтобы ты пообещала мне, что с этой ночи, что бы и от кого ты ни услышала, как бы сильно тебя не встревожили чужие слова или намеки, ты поговоришь об этом со мной. Я не рискнул прервать твою медитацию, опасаясь нанести вред твоему рассудку, но то, что произошло в твоем кахе… Последствия могли быть куда серьезнее, Хату. Я мог потерять тебя, и одна эта мысль… — Каратель не продолжил фразы, но ее окончание повисло между нами очевидным смыслом.

— Я обещаю, что больше не позволю себе такой поспешности в выводах о… нас, — робко проговорила я последнее слово, чувствуя всю интимность этого обобщения и гадая, насколько это уместно.

Вместо ответа повелитель поцеловал меня, принимая обещание и ставя точку в истории с кознями Акшасар. Поцеловал так, что я ощутила всю правоту, крепость и уместность «нас». Так, что захотелось раствориться в этом понимании и позволить ему впитаться в тело, разум и душу.

— С сегодняшней ночи ты будешь спать здесь, моя радость, — заговорил Дан, когда я уютно устроилась у него под боком, не чувствуя ни холода, ни желания прикрыться.

— Даже когда тебя нет? — я привстала на локте, чтобы увидеть улыбку, услышанную в его голосе ранее.

Никогда прежде мне не доводилось видеть повелителя настолько безмятежным и умиротворенным, и знание, что причина