Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Всегда, — подтвердил Дан. — Фаворитка Карателя делит с ним покои: так было прежде, так происходит сейчас и так будет впредь, — перехватив ладонь, он поцеловал мои костяшки.

— Большая честь, мой господин, — я вернула такой же поцелуй его руке.

— Нет, Хату, — бархатно проговорил Каратель, проводя большим пальцем по моим губам. — Это — мое желание, а мои желания в этом царстве — закон. Для меня ты стала моей Фавориткой после первого же поцелуя, но остальные не признали бы тебя в этом статусе из-за девственности. Теперь эта маленькая проблема решена самым приятным образом, и я могу одарить тебя всеми привилегиями нового положения.

— Это было еще одним моим тайным желанием, — улыбнулась я, поднимаясь подушечками пальцев от торса к шее Дана. — Я про часть с приятным решением.

Мой прекрасный господин рассмеялся, и не было и крохотного клочка на моей коже, не ощутившего бы поглаживания нежно скользящего шелка.

— Я все еще хочу получить их список.

— Я бы не доверила такое бумаге, — я очертила его темно-коричневые соски. — Ты ведь… сдерживался сейчас?

Я была неопытной, но не идиоткой. Учитывая вечность Карателя, нравы и порядки Подземья, Акшасар и, наверняка, тысячи увлечений…

— Да, моя радость, — прикрыл глаза Дьявол.

— Насколько? — я поцеловала его ключицы, прежде чем уткнуться носом в горячую шею.

— Весьма, — лаконично обозначил Дан.

— Я хочу узнать, каково это, когда ты не сдерживаешься, — прошептала я, чуть посомневавшись из-за дерзости требования.

— Обязательно, моя радость, но не сейчас, — хрипло ответил Дан, и я оказалась под ним. — Новичку не вручают даркут на первой же тренировке. — Я хихикнула, оплетая его руками и ногами, и Дьявол вновь оказался во мне. — Пока мы закрепим азы.

Он плавно толкнулся, раскачивая мой мир, и все, чего мне хотелось — дышать и чувствовать, познавая то, что я готова была принять лишь от него одного.

Той ночью я стала Фавориткой Дьявола, в холоде осени родилось ярчайшее лето моей жизни, и мне казалось, что все испытания вели к этому счастливому долгожданному финалу, но… Я была безрассудно наивна, считая, что мне позволят просто любить Карателя.

Это, как и все в Подземье, нужно было заслужить и отстоять.

Глава 31

То, как дарят, имеет еще больше значения, чем сам подарок.

Пьер Корнель

Если бы кто-то спросил меня, существует ли в Садах времен убежище, я без колебаний указала бы на библиотеку. Она была единственным местом в резиденции, чьи границы и покой никто не осмеливался нарушить без веских причин, а мой новый статус, вне всяких сомнений, к ним не относился. По крайней мере, для слуг и стражи.

Проснувшись утром в одиночестве в покоях Карателя с яркими воспоминаниями и ощущениями всего произошедшего между нами, я даже испытала небольшое облегчение от его отсутствия. То, что казалось таким понятным, очевидным и неотвратимым ночью под взглядом повелителя, в дневном свете обросло неловкими вопросами, незнанием, как вплести эту перемену в наших отношениях в привычный уклад, и с чего следует начать.

Пока я из последних сил боролась со сном, млея под его ласковыми руками, мой прекрасный господин обозначил, что вернется в резиденцию поздним вечером, но перед тем, как отправиться в Нижнее Подземье, «немного усовершенствует» покои для моего удобства. Увидев утром не только свою дверь для медитаций и лежанку Фатума, но и смену мебели, я почти признала это за «немного», пока не осознала, что комната стала вдвое больше, а гардеробная не просто расширилась еще на одну такую же комнату с полками, вешалками и подставками для моей одежды, обуви и украшений, но и обзавелась роскошной жемчужиной — уголком с трельяжем и местом для примерок.

Поэтому, сразу после завтрака, подавая который Марис, Танья и Ксена как могли прятали улыбки и старались выглядеть невозмутимо, я велела перенести свои вещи в комнаты Карателя и, забрав все доклады и отчеты по делам резиденции, засела в библиотеке, преодолев коридор со стражей, кланяющейся как-то по-особенному торжественно.

Понимание моего нового положения пришло к жителям резиденции в тот момент, когда слуги заметили Фатума на страже покоев повелителя. Или когда Ксена не обнаружила меня в моей постели. А может, в тот миг, когда она нашла меня в кровати Дана, с распухшими губами, лепестками в волосах и без каких-либо следов той ледяной и безразличной Хату, что вернулась из медитации. Так или иначе, но к обеду новость разлетелась по Садам времен, и я не сомневалась, что она достигла даже стражей на дальних границах территории.

Парадокс заключался в том, что, в отличие от окружающих, я сама еще не осознала произошедшей перемены. Это было куда серьезнее моего назначения хозяйкой резиденции и гораздо весомее, чем дебют. Мне казалось, я знаю, что такое страх разочаровать Дана, но, похоже, я начала осознавать его по-настоящему лишь тогда.

— Прячешься? — хмыкнула Тунрида, возникнув за столом напротив меня, и лишь благодаря многолетней выучке Варейн мне удалось не вздрогнуть. — Повелитель все еще занимается путаницей между жнецами, верховными демонами и Орденом Рыцарей, — правильно поняла мой взгляд казначей, откинувшись на спинку кресла.

— Если бы я пряталась, то поставила бы защиту рунической вязью, чтобы даже великие первопадшие не могли перенестись ко мне, — спокойно ответила я, откладывая отчеты о поставках продовольствия. Ида приподняла бровь, и я чуть поморщилась, зная этот насмешливый взгляд. Отпираться было бесполезно, одна из самых хитрых особ Подземья, научившая меня большей части уловок в общении, видела меня насквозь. — Хорошо, поймала.

— Не понимаю твоих волнений, — пожала плечами первопадшая, прежде чем расслабленно откинуться на спинку кресла. — Теперь твое положение воистину недосягаемо, нужно быть безумцем, чтобы открыто задевать Фаворитку Карателя, а безумцев среди отъявленных политиков Подземья нет, — усмехнулась Ида. — Тем более, я не понимаю твоего стеснения, когда ваша… взаимная симпатия с повелителем была очевидна и всегда оставалась лишь вопросом наиболее выгодного времени.

Несмотря на то, что Сеть Карателя была мастером словесной игры и хитросплетений смыслов, порой она позволяла себе прямолинейность лавины. Обычно тогда, когда это, прежде всего, требовалось мне.

— То есть… — я осторожно подбирала про себя слова. — Ты…

— Великая Бездна, где моя острая, как сталь, и хлесткая, как кнут, бывшая ученица? — закатила глаза Тунрида. — Разумеется, я, как и вся свита Карателя, принимаем тебя в качестве Фаворитки повелителя, если тебе так необходимо это услышать.

— Вы единственные, от кого мне требовалось это услышать, — признала я, чувствуя себя гораздо спокойнее. — Нет, неодобрение не повлияло бы на мое отношение