И даром не нужна - Елена Шторм

Мы пролетаем мимо белых городов. Взмываем над древним лесом. Падаем снова в луга, где пасутся стада мохнатых животных, похожих на коров.

Море исчезает, равнина сменяет холмы.

Мне начинает нравиться полёт!

Красиво… Я пытаюсь понять время года. Рулевой говорит, что сейчас конец лета — хотя вокруг пасмурно и не особенно тепло. Холода, впрочем, тоже пока нет, накидка помогает в основном от ветра.

Хотя и от ветра нас защищают сами сани. Рулевой проводит рукой где-то внизу, и над нами словно раскидывается воздушный купол. Ветер начинает обтекать корпус, не так мешать.

Только сани на это стонут.

Конечно, я пытаюсь разговорить своего попутчика. А тот и не против.

— Кому вы служите? — уточняю первым делом. — Его величеству?

— Так точно, леди.

— И вам надо будет вернуться, как меня отвезёте?

— Непременно.

— А как вы доберётесь обратно, если повозка останется мне?

Он смеётся:

— Экая вы забавная! Не всё ли вам равно? Не переживайте, ваше не заберу.

Мне просто стало жаль, если ему придётся тратить кучу времени на путь обратно — но объяснить это оказывается на удивление сложно.

— А этой штукой тяжело управлять? — меняю тему, сдаваясь.

— Да не слишком.

— А меня научите?

Снова смех.

— Вас? Вы бы лучше другого возницу нашли и с поручениями гоняли! Но можно.

Может, жизнь ещё наладится? Мир не такой отсталый по части технологий. Вот с эмпатией у большинства мною встреченных пока всё-таки беда.

К вечеру мы долетаем до густых лесов, прорезанных потоками бурных рек, и останавливаемся на ночь.

Не в кабаке. Строение — квадратная башня, в которой горит свет. Похожа на маяк. Специальный пост для путешественников, как объясняет рулевой.

— Как же вы не взяли служанку? — сетует он. — Помогла бы вам.

А я чувствую свободу впервые за последние три дня!

Конечно, свобода относительная. Но даже появляется мысль: а может, плюнуть на всё и сбежать ночью через окно?

Останавливает здравый смысл: я — городская девушка без навыков выживания в условной средневековой Сибири. А вокруг уже именно она.

На следующий день пейзажи становятся скуднее, а ветра — злее. С самого утра заряжает мелкий дождь. Я заворачиваюсь в накидку, прижимаю к ушам капюшон, прячу руки в рукавицах. Рулевой что-то крутит у себя, и «щит» вокруг саней становится плотнее. Капли перестают долетать до лица.

А вот сани издают какой-то совсем жалобный стон!

— Почему повозка стонет? — спрашиваю я наконец.

— Так это воздушный дух внутри.

Холодная капля всё-таки попадает в нос, и я закашливаюсь.

— Дух? Что он там делает?

— Служит, конечно! Маги приковали его к кристаллу, вокруг которого эта красота построена, и вот он нас несёт. Вы не переживайте, он ещё гораздо больше вынесет, такие грузы они таскают, ух!

Маги в этом мире — все поголовно маньяки, я не понимаю?

— Они взяли живое существо и заперли в этой штуке? Чтобы оно служило?

— Да это ж дух! Какой он живой?

— А стонет почему?

— Страдает, наверное.

Такая логика заставляет меня медленно закрыть рот. Полёт перестаёт быть приятным. Я прижимаю ладони к лавке, словно наивно пытаясь успокоить запертого духа, совершенно по-новому чувствуя каждый стон и хрип!

— Когда мы летим, это ему ещё относительно нравится. Вот когда эта повозка долго стоит — тогда он иногда прям места себе не находит.

Император подарил мне это после того, как ему подарили меня саму?

Даже не знаю, какой вывод сейчас надо сделать. Что мне точно лучше научиться летать на этой штуке или что надо по приезду расколотить её? Нет, с миром определённо всё не так.

Прилетаем мы в молчании и под вечер. Дождь усиливается, и за пеленой холодного тумана я не сразу различаю то, что оказывается нашей конечной целью.

За время пути мы пролетали разные города. Они становились всё мельче, под конец превратились в деревеньки, ютящиеся в глубине лесов. Но всё же я ожидала чего-то более величественного от земель, дарованных принцу.

Нет, величественное есть. Огромная чёрная башня — она выплывает из тумана и возвышается над долиной как небоскрёб. Камень такой плотный и гладкий, что кажется монолитным. Она вся будто из другой эпохи. Почти с другой планеты.

Когда подлетаем ближе, я вижу дома под ней. Деревянные, свежие, хлипкие, и остатки каменных — из похожего на башню материала. Выглядит так, будто поверх старого города начали строить новый — вот только не слишком удачно. Общий уровень разрухи, впрочем, я оценить не успеваю. Мы подлетаем к основанию башни и садимся на размытую дорогу.

Прямо в грязь.

— Ну вот и прибыли! — Рулевой покачивается, ругается и отчаянно пытается вылезти не в лужу. Я тоже! Мы выбираемся с горем пополам, вдвоём подхватив сумки и стараясь не рухнуть в грязь.

Дождь, словно не желая отпускать нас, обрушивается стеной. Ледяная вода затекает в рукава, в ботинки, обдавая холодом и без того и продрогшие конечности.

Где-то в городе-деревне заливается лаем собака.

В ответ раздаётся протяжный волчий вой.

Утробно, жалобно стонут сани.

Рулевой стучит, кричит, чтобы нам открыли — да и я присоединяюсь. Хотя бы потому что у самой двери чуть менее грязно и сыро.

Мы стучим — только никто не открывает.

Глава 6

Новый дом?

Когда уже кажется, что ни души в этой башне нет, что нам так и придётся мёрзнуть под дождём или стучаться в дома — дверь наконец отворяется.

На пороге возникает бледная девушка. Светлые волосы в косах, худое лицо.

— Кто вы? — удивлённо оглядывает нас она.

— Я вам тут леди привёз, — выступает рулевой раньше, чем успеваю я. — Прямо из императорского дворца, а вы не спешите принимать!

Девушка моргает. Ещё раз осматривает меня с ног до головы, приоткрывает рот, а потом поспешно отступает:

— Проходите, проходите.

Мы вваливаемся внутрь. Шумно выдыхаю от счастья, оказавшись в чём-то вроде прихожей! Вода стекает с ботинок на каменный пол, живо образуя лужицы и разводы.

— Я сейчас позову отца. Вы подождите, пожалуйста, вот тут, в гостиной.

Девушка говорит тихо, да и ходит тоже. Отворяет следующую дверь, а сама юркает на лестницу и скрывается в полутьме.

А внутри даже не так и плохо, как я успела предположить. Или это с дороги кажется? То, что назвали гостиной — небольшая, прямоугольная комната, и в ней растоплен камин. Огоньки жадно лижут дерево, и тепло окутывает, очаровывает.

Скоро к нам спускается мужчина лет пятидесяти.

— Леди?

Он чем-то похож на девушку: такой