Фунт изюма для дракона - Лесана Мун

— Ну как где? — полусонно отвечает Наташа. — Они получают знания вместе с телом.

— Надо же, как удобно. Жаль, что мы с тобой — влипанки, а не попаданки. И нам в коробки с этими куклами инструкции по эксплуатации не положили.

— Это потому что сборщик был лентяй, — шутит Наташа, закрывая глаза.

— О, нет. Подъем! — Силой вынуждаю ее принять вертикальное положение. — Спать сейчас не время.

— А когда время? Я устала… день какой-то ненормальный. Все время куда-то бежим.

— Ну давай обойдемся без нытья, ага? Оно ситуацию не исправит, а нервы нам обеим попортит. Слышишь?

Я прислушиваюсь…

— Цокот копыт.

— Вот, блин. Что, опять куда-то бежать? — Наташа едва открывает глаза с воспаленными, красноватыми белками. — Я уже не могу.

— Спокойно. Сиди тут, я сейчас гляну, кто там едет. Не забывай, у нас теперь деньги есть, уверена, здесь, как и в других мирах, звон и блеск монеты помогает решить многие проблемы.

Я выхожу с аллейки, где мы с Наташей прятались, на главную дорогу и вижу медленно едущую крытую повозку. На козлах сидит семейная пара старше среднего возраста. Можно попробовать…

— Стойте!

Подбегаю к повозке, подняв руки.

— Стойте! Скажите, куда вы едите?

— Тпру-у-у!

Лошадь останавливается, а мужик мне отвечает:

— Куда ж ты прёшься прямо под животное-то? Чуть не раздавил, дуреху!

— Извините. Скажите, куда вы едите?

— В Режин едем. А тебе чего? — мужик все так же не любезен, а его жена все больше отмалчивается.

— Ой, как нам повезло. Возьмите и нас с сестрой в Режин, пожалуйста. У нас там отец помирает, письмо пришло. Мы спешим очень, до утра ждать экипаж не можем, боимся не застать любимого тятеньку живым, — для пущей убедительности скривившись, тру глаза. — Мы заплатим, сколько скажете, только помогите нам, дайте увидеть родного отца хоть в последний раз.

На меня прямо вдохновение напало, так легко и складно вранье идет. Рот открываю и из него просто льется. Интересно, означает ли это, что мне досталось тело барышни, любящей и умеющей приврать не хуже меня? Или ничего не означает?

Пара на козлах начинает шушукаться, а мотом мужик говорит:

— У нас тут нет матрасов и одеял. Полежать можно внутри, на сене, укрыться пледом. Если очень хотите есть, то сзади есть мешки с яблоками, грушами, сливами. Везем на ярмарку в Режин. Можете поесть. С вас три медные монеты. И деньги вперед!

— Хорошо. Спасибо вам большое. Подождите минутку, я сейчас сестру свою приведу и сразу же расплачусь с вами.

И не дожидаясь, пока мужик начнет ворчать, бегу за Наташей, бужу ее, уже успевшую уснуть. Не особо объясняю, что и как, просто запихиваю в повозку. А потом, уже расплатившись монетами, с облегчением лежу в мерно покачивающейся повозке.

— Наташ… а где сумка с хлебом и селедкой? — внезапно обращаю внимание, что у внучки в руках ничего нет.

— Так на лавке, наверное, осталась. Ты же меня распихала и потащила, я даже не успела ничего понять, — отвечает внучка, с наслаждением вонзая зубы в сочную мякоть груши.

Досадливо выругавшись, ложусь к Наташе поближе и тоже принимаюсь за поздний фруктовый ужин. Вкусно, но не очень сытно. Сейчас бы кусок мяса. Тяжело вздохнув, укрываю внучку пледом и наконец-то, засыпаю, по-моему, даже не успев дожевать сливу.

Глава 6

Утром просыпаюсь от того, что наша телега стоит. Аккуратненько, чтобы не потревожить Наташу, высовываю голову, дабы посмотреть, что происходит.

— Проснулись? Ох и горазды вы спать, сразу видно городских, — вместо здрасьте приветствует меня женщина.

— Умаялись вчера, перенервничали. Да и ехать в вашей повозке было удобно, тепло, как в кровати. И аромат яблок навевал сладкие сны, — отвечаю комплементами.

— Как в кровати, скажете тоже, — смеется женщина. — У нас остановка, чтобы немного ноги размять да поесть горяченького, потому что ехать еще далеко. Дальше будем останавливаться только если в кустики надо будет. И так до вечера.

— А в Режине когда будем? — спрашиваю.

— Вот к вечеру как раз и будем. Давайте к костру, попьете компот. Из тех самых душистых яблок, которые вам так понравились. Это особый сорт. Запах такой, что все другие запахи перебивает. Вот вы сейчас едете в повозке, а потом ваша одежда будет пахнуть яблоками. Причем, не один день. Красота.

Согласно киваю и бужу Наташу.

— Пошли поедим наконец-то нормально, — распихиваю ее, не желающую вставать.

— Поедим? Это хорошо, — внучка выползает из повозки даже раньше меня. — Еда — это просто чудесно.

Мы сначала наведываемся по своим делам, потом моем руки и умываемся холодной речной водой, поздоровавшись с мужчиной, который нас вчера согласился подвезти, а сегодня сидел на берегу с удочкой.

На завтрак нас ждет горячая каша, похожая на мелкую кукурузную, у итальянцев ее называют полентой, а у нас кличут мамалыгой. В тарелке видно кусочки сыра и грибов. Немного пресновато, не хватает соли, но очень вкусно. Мы с Наташей очищаем наши тарелки за считанные минуты, а внучка еще и добавку получает.

Мне же достается большущая чашка с горячим компотом из яблок и слив и кусок чуть засохшего, но все равно очень вкусного пирога, наподобие нашего тертого, с вареньем внутри.

Когда сутки не ешь, а потом резко наедаешься, то разом покидают все силы и хочется только одного — спать. Поэтому, когда мужчина-возница возвращается с уловом, мы, поблагодарив наших хлебосольных попутчиков, зарываемся в сено и чуток задремываем.

Сквозь сон мне чудится цокот копыт и вроде, разговор какой-то. Но когда я высовываюсь из повозки, то никого не вижу, кроме наших попутчиков, уже снимающих котелок с огня.

— Мы скоро поедем? — спрашиваю.

— Через несколько минут, — отвечает жена возницы.

— Я успею сбегать… по надобности?

— Конечно. Мы все равно без вас никуда не уедем.

Быстренько поправляю платье, беру несколько яблок, чтобы помыть их в реке и иду туда, где шумит вода. Еще только выхожу на берег, когда слышу мужские голоса, и резко останавливаюсь. Прячусь за деревом и слегка высунув голову, осматриваюсь.

Возле реки находятся четверо мужчин. Судя по одежде, принадлежащие к тем самым воинам в черном, что разыскивали нас в предыдущем городе. Все четверо перебрасываются словами, раздеваются до рубашек, пьют воду, умываются. Видимо, отдыхают от дороги, как и мы недавно. И скорее всего, это у них надолго. Поэтому мне надо тихонько отсюда…

Застываю, уставившись в спину одного из мужчин. Белая рубашка обтягивает крепкую мускулатуру, черные волосы спадают на