Расколотые небеса - К. М. Дэвидсон

— Уэллс, — мягко пробормотала она, не в силах удержаться от того, чтобы в отчаянии не тереться о его ладонь.

— Говори словами, Синяя, — потребовал он, прижимая большой палец к ее набухшему клитору, двигая пальцами. — Ты должна сказать мне, чего хочешь.

— Все. — Это было все, о чем она могла думать, помимо того, как он точно знал, где касаться, чтобы жар, собравшийся внизу живота, разлился по всему телу. — Пожалуйста.

— Ценю твои манеры, — пробормотал он у нее в горле. Она чуть не застонала, когда он убрал пальцы, но потом почувствовала, как он стаскивает с нее нижнее белье.

У нее свело живот, но когда он облизал свои блестящие пальцы, ее кожа вспыхнула синим от дикой потребности.

Выражение его лица было таким, что она запомнила бы его до конца своих дней.

Благоговение, похоть, изумление, гордость — все это отразилось в его усмешке.

— Ты действительно заслужила свое прозвище, — сказал Уэллс, опускаясь на колени на пол у кровати. Она нахмурилась, но он поднял ее платье еще выше и добавил: — А теперь будь хорошей девочкой и раздвинь ноги.

Астерия покорно шире раздвинула ноги, закусив нижнюю губу. Его руки скользнули вверх по ее бедрам, его взгляд следовал за движением, пока он не вернулся к ее коленям. Внезапно он крепко ухватился за них и притянул изгиб ее ягодиц к краю кровати. Он перекинул ее ноги через свои плечи, затем принялся оставлять нежные поцелуи на ее бедре, не отрывая глаз от ее глаз.

Он остановился прямо перед тем, как достигнуть ее центра, затем повторил путь с другой стороны, раздвигая ее двумя пальцами. Когда он поцеловал пространство между ее клитором и бедром, в его глазах появился дьявольский блеск.

Он подмигнул, затем снова опустил рот, прижав язык к ней одним скользящим движением, изгибаясь по мере продвижения вверх.

Астерия ахнула, ее позвоночник выгнулся, а все тело застыло. Все чувства сузились до этого мягкого завоевания, до того, как он с греховным терпением провел им вниз. Она вскрикнула, когда он погрузился в нее, и звук был наполнен чистой экстазом.

Уэллс отстранился ровно настолько, чтобы заменить язык двумя пальцами, погружая их глубоко. Его губы вернулись к ее клитору, скольжение его языка совпадало с толчками пальцев. Она беспомощно постанывала, ее руки пытались найти, за что ухватиться. Простыня скрутилась в одной руке, его волосы спутались в другой, но ничто не могло удержать ее перед нарастающей волной в ее ядре. Она поднималась все выше и выше в такт движению его пальцев, ее бедра дрожали по бокам его головы.

При следующем толчке он подцепил пальцы под нужным углом, и она сжалась вокруг него. Ее зрение помутнело, бедра дернулись в попытке преследовать его.

Следующий изгиб разбил ее вдребезги.

Наслаждение раскололо ее на тысячу осколков.

Она достигла оргазма, бедрами прижимаясь к его руке с прерывистыми стонами. Он не остановился, даже когда она содрогнулась вокруг его пальцев. Он постепенно замедлился, вытягивая каждую последующую волну, в то время как его губы оставляли мягкие поцелуи вдоль внутренней стороны ее бедра.

— Наблюдать, как ты разваливаешься на части, стало моим самым страстным хобби, — пробормотал Уэллс, оставляя цепочку поцелуев на ее бедре, животе, между грудями, прежде чем упереться подбородком туда. — Делает ли это меня извращенцем?

Она хотела ответить на его вопрос, но, судя по предыдущим моментам вместе, она знала, что он возбужден не меньше ее. Сам акт секса все еще заставлял ее сердце неприятно колотиться, но она знала другой способ отблагодарить его.

Такой, которого она никогда прежде не делала.

— А что, если я хочу увидеть, как ты разваливаешься на части? — прошептала она, медленно поднимаясь. Его глаза потемнели, когда он перебрался на кровать, пока они не встали на колени друг напротив друга на матрасе. — Прикоснуться к тебе. — Она провела кончиками пальцев вниз по середине его груди и живота, затем остановилась у пояса брюк. — Попробовать тебя на вкус.

— Все, что ты захочешь сделать со мной… — Уэллс притянул ее губы к своим, затем потащил на себя, упав на кровать на спину. Астерия вскрикнула, но улыбнулась в его губы и рассмеялась, ее сердце согрелось от его игривости. — Просто знай, что твой смех развязывает меня так же сильно, как и твой рот.

Астерия обожала, как он был мил с ней, до самой боли. Это только заставляло ее хотеть этого еще больше. Она медленно поползла вниз по его телу, но остановилась у края рубашки, ущипнув ткань между пальцами.

— Мне нужно, чтобы ты снял это, — сказала она, глядя на него снизу вверх.

Он рассмеялся, ущипнув ее за подбородок, прежде чем они общими усилиями стянули рубашку через голову. Дыхание Астерии застряло в горле, когда она оседлала его ноги, задаваясь вопросом, будет ли она когда-нибудь перестать восхищаться им.

Ее пальцы провели по тому шраму на его ребрах. Он напрягся, от него исходила нервная дрожь. Ее пальцы переместились к завязкам на его поясе, с трудом развязывая их, пока его глаза становились все темнее. Он откинулся на предплечья, наблюдая за ней, даже когда ее руки дрожали.

Она была Богиней, ради Небес. Почему она так, блядь, нервничала?

К сожалению, он заметил это и склонил голову.

— Блю…

— Я никогда… — Она засунула пальцы за его пояс, в одном рывке от того, чтобы обнажить то, что она чувствовала, напрягаясь сквозь его брюки. — Я никогда не использовала свой рот…

— Все в порядке. — Уэллс тихо рассмеялся, взял ее за подбородок и поднял ее взгляд к своему. — Тебе не нужно делать ничего, в чем ты не уверена.

— Я хочу. — Она сглотнула, у нее в животе закружилось. Она хотела сделать это для него, но также хотела сделать это с ним. — Ты… научишь меня?

Научи меня, Блю.

Низкий гул прошел через него.

— Поверь мне, здесь очень мало вещей, которые ты можешь сделать неправильно.

Она сверкнула на него глазами.

— Боги, ты… — Он покачал головой, но затем помог ей стянуть его брюки до середины бедер.

И снова у нее перехватило дыхание.

По правде говоря, она не видела много членов. Недавно у нее в голове сложилось ожидание, что нет никакой возможности сравнить смертное тело с телом Лиранца.

Но глядя на Уэллса…

Она была приятно удивлена, оказавшись неправой.

А Астерия провела руками по его бедрам, каждое движение мышц под ее прикосновением вызывало у нее дрожь. Когда ее пальцы неуверенно обхватили его, Уэллс дернулся от прикосновения. Его глаза закатились, и