Королевство Крови и Судьбы - К. Р. Макрей

— Ты голоден?

Он ухмыляется.

— Я всегда голоден.

Хотелось бы, чтобы это был намек.

— Тогда давай устроим ранний ужин. — Я встаю на ноги, но когда встаю, волна головокружения накрывает меня, заставляя покачнуться. Я тянусь к подлокотнику дивана, но натыкаюсь на сильные, мускулистые руки, которые удерживают меня.

— Бри, все хорошо?

— Да. — Я пытаюсь остановить кружение мира вокруг. — Просто слишком быстро встала.

— Сядь. — Каз мягко опускает меня обратно на диван. — Я принесу тебе воды.

Через несколько мгновений он появляется из кухни с двумя стаканами в руке, один из которых протягивает мне. Он ставит свою воду на журнальный столик и стоит надо мной, нахмурив брови.

— Спасибо. — Я делаю маленький глоток. — Прости.

— За что ты извиняешься?

Я горько усмехаюсь.

— Ты каждый день тяжело работаешь на этом ранчо, а я даже не могу приготовить тебе ужин.

Он опускается на колени на пол передо мной, так что наши лица оказываются на одном уровне.

— Это не соревнование, Бри.

— Разве? — На глаза наворачиваются слезы разочарования. — Я больше не могу держаться, и это заставляет меня чувствовать себя такой чертовски ленивой.

— Ты можешь быть разной, Бриар Кейси, но ленивой — точно нет. — Каз цокает языком, глядя на стакан с водой в моих руках. Он склоняет голову и указывает на него. — Посмотри на этот стакан. Он почти полностью наполнен водой. — Он тянется назад и берет со стола другой стакан, затем выпивает почти все его содержимое, оставляя лишь немного на дне. — Но в этом стакане не так много воды. Это же не вина стакана, верно?

Я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Нет, это просто стакан.

Он усмехается и забирает у меня мой стакан с водой, поднимая его.

— Допустим, это мой стакан. У меня в стакане гораздо больше энергии, чем у того, другого, да? С этим стаканом я могу сделать гораздо больше.

— Значит, я просто пустой, бесполезный стакан?

— Нет. — Он ставит оба стакана и берет меня за руку. — Я говорю, что у тебя гораздо меньше энергии, чем у меня, но это не твоя вина. Так что никогда не называй себя бесполезной, потому что это неправда. И если мне придется повторять тебе это, пока ты не поверишь, я буду.

Я долго смотрю на него. Честно говоря, я никогда не думала об этом так, но когда он так объясняет, это имеет смысл.

Почему-то Каз умеет говорить именно то, что мне нужно услышать.

Он поднимается на ноги.

— А теперь ты будешь сидеть здесь и пить свою воду, а я пойду приготовлю нам что-нибудь поесть.

Почти полночь, я смотрю телевизор на низкой громкости в гостиной бабушки и дедушки. Я свернулась калачиком под одеялом на диване, не в силах уснуть. Я постоянно думаю о нашем поцелуе с Казом и улыбаюсь как идиотка.

Я не могу перестать думать о нем. Мое тело буквально магнитом тянется к нему, почти больно находиться врозь. Не знаю, почему я так сильно и так быстро влюбляюсь в него, но я никогда не чувствовала такого к другому парню раньше.

Меня это беспокоит. Я встаю и подхожу к окну, но мое тело ноет, протестуя на каждом шагу. Сегодня полная луна, но не поэтому все ранчо залито светом.

Вершина плато снова светится тем же зловещим, алым свечением, тянущимся вверх, чтобы коснуться бархатного ночного неба. Сегодня оно ярче, чем прежде, словно пытается привлечь мое внимание.

Словно манит меня прийти и исследовать. Разгадать его тайну.

Я заворожена им. Меня тянет к нему так же, как тянет к Казу, как бы странно это ни звучало.

Не колеблясь, я хватаю ключи от дедушкиного грузовика с крючка у двери. Игнорируя боль в суставах, я бегу к грузовику и забираюсь внутрь. Когда грузовик оживает с ревом, я вжимаю педаль газа в пол и направляюсь прямиком через ранчо к плато.

Пообещай мне, что не пойдешь туда одна, особенно ночью. Там темно и опасно…

— Прости, Каз, — бормочу я под нос. Но что-то внутри подсказывает мне следовать за огнями. Я только поднимусь, проверю, что там, и вернусь в фермерский дом, пока никто не проснулся.

Пикап трясется и дребезжит на крутом подъеме к гряде, замедляя мое продвижение. Я то и дело смотрю наверх, проверяя, горят ли еще огни, и молюсь, чтобы они не исчезли, пока я не доберусь.

Наконец пикап выравнивается, когда я достигаю вершины. Я съезжаю на обочину и глушу двигатель, выключая зажигание и фары.

Смотрю в окно: передо мной лесистый утес, и деревья освещены тем же зловещим светом. Но деревья расступаются, образуя поляну, словно давая дорогу источнику света.

Словно предупреждение.

На поляне — прямоугольная форма красного света, похожая на дверной проем. Слишком ярко, чтобы видеть, что за ней, но из нее вырываются маленькие белые светящиеся шары.

Что это за таинственные призраки? Призраки? Инопланетяне? Ангелы? Мысли лихорадочно мечутся в голове, пока я сижу в темном пикапе, наблюдая за этим потусторонним, необъяснимым явлением.

Светящиеся шары порхают, как пылинки, кружатся и танцуют друг с другом в воздухе, прежде чем опуститься на землю. В тот момент, когда они касаются травы, они начинают обретать форму, медленно растут и превращаются в очертания человека. Прижавшись носом к окну, я насчитываю пять существ с длинными белыми волосами и бледной, полупрозрачной кожей.

Одно из них поворачивается, давая мне ясно увидеть его глаза. Глаза цвета крови, ярко светящиеся в темноте ночи.

Когда он сужает глаза, моя кровь леденеет. Он смотрит прямо на меня через поляну, его взгляд угрожающий, и остальные вокруг тоже резко поворачиваются ко мне.

Вот дерьмо.

Я застыла от страха, слишком напугана, чтобы пошевелиться, вдруг они заметят движение в темной машине. Но, несмотря на то, что он как минимум в пятидесяти метрах, эти багровые глаза, кажется, смотрят прямо в мою душу, заставляя меня дрожать и задыхаться.

Сквозь длинные белые волосы видны заостренные уши. Их черные одеяния словно сошли со страниц Темных веков, будто демонические викинги, явившиеся грабить наш мир из другого измерения. Это они стоят за нападениями на скот и кругами на полях?

Внезапно пятеро из них бросаются вперед, бегут как пули по траве — прямо на меня.

Я отпрыгиваю назад, пытаясь забраться на заднее сиденье грузовика. Все, чего я хочу, — это оказаться как можно дальше от этих тварей, но моя спина врезается в сиденье.

Вот так я и умру.