Королевство Крови и Судьбы - К. Р. Макрей

Он снова садится, приподнимая меня за спину. Я быстро стягиваю свою толстовку, прежде чем он начинает возиться с моим бюстгальтером, но, намучившись с застежкой, он сдается и стягивает его через мою голову.

Он наклоняется, берет мой сосок в рот, его язык с удивительным умением обводит его вокруг. Это посылает волну за волной удовольствия по телу, и, запрокинув голову, я думаю, что, может быть, кончу прямо сейчас.

Я ахаю.

— О, Боже…

К моему разочарованию, он останавливается, вынуждая жалкий скулеж вырваться из горла. Он укладывает меня обратно на одеяло и смотрит на меня — не на мое тело, а на меня — с нежностью. Это поражает меня.

Никто никогда не смотрел на меня так, особенно во время секса. Не похоть, а преданность и сотня обещаний, от которых сердце готово разорваться. Он наклоняется, нависая надо мной, и целует меня долгим, сладким поцелуем.

Его рот начинает двигаться вниз, оставляя дорожку горячих поцелуев, которые становятся интенсивнее с каждым сантиметром. Когда он добирается до пояса моих леггинсов, его пальцы принимаются теребить резинку и тянуть вниз. Он не спеша стягивает их, покрывая поцелуями внутреннюю сторону бедра. Это мучительно медленный процесс, он дразнит меня, обнажая мое естество перед прохладным воздухом вокруг нас.

— Я так долго мечтал об этом моменте, — говорит он хриплым голосом.

Когда леггинсы спустились до щиколоток, он снимает мои кроссовки один за другим, смотрит на меня с нежной улыбкой, а затем стаскивает все с моего тела.

Я полностью обнажена перед ним, и одно лишь выражение благоговения и желания на его лице, когда он любуется моим телом, разжигает страсть во мне.

Я больше не могу ждать. Мои пальцы движутся к моему входу, едва касаясь кожи, я раздвигаю ноги для него, показывая, где я хочу его.

Он расстегивает штаны, наблюдая, как я трогаю себя, пока стягивает их, желая засвидетельствовать каждое мгновение. Отказываясь моргать, Каз продолжает смотреть, как его эрекция вырывается наружу, и мои глаза расширяются при виде его толстой длины, стоящей по стойке смирно.

Он замечает мою реакцию. Проблеск страха мелькает на его лице, когда он смотрит вниз, на вход в мое лоно.

— Я не хочу сделать тебе больно.

— Не сделаешь, — подбадриваю я его мягким мурлыканьем, засовывая палец в себя, чтобы показать ему дорогу.

Его рука сжимает основание, удерживая его на месте, когда он прижимает его к моему пальцу. Как только он занимает позицию, я выскальзываю пальцем и направляю его внутрь, издавая глубокий стон. Он большой и толстый, растягивает меня, наполняя до краев.

Когда он полностью входит в меня, он начинает медленно выходить, смакуя ощущения, которые испытывает впервые в жизни. Мне нравится, что ни одна женщина не доставляла ему этого удовольствия, что именно я открываю ему новый мир сексуальных наслаждений.

Почти дойдя до головки, он снова входит в меня, не торопясь, находя свой ритм. Но мало-помалу его контроль ослабевает, и когда он ускоряется, мое тело отбрасывает назад каждым толчком его сильных бедер. Мы начинаем двигаться в унисон, набирая скорость. С каждым толчком внутри меня он издает низкий, звериный рык, и мне приходится прикусить запястье, чтобы сдержать крики удовольствия.

Я должна вести себя тихо, хотя мне больше всего на свете хочется кричать его имя.

Меня никогда еще не доводили до кульминации так быстро. Волна за волной экстаза накрывает меня, когда я рассыпаюсь на кусочки под ним, и каждый сильный толчок продлевает мой оргазм, заставляя глаза закатываться, а тело содрогаться между его бедер.

— О, Бри, — стонет он, откидывая голову назад. Его тело дрожит, когда он изливает свое семя внутрь меня. Его толчки становятся менее сильными, когда последние силы уходят на финиш, и когда он падает на одеяло рядом со мной, его член выскальзывает, оставляя меня пустой, но удовлетворенной. Его горячая жидкость покрывает меня изнутри, вытекая на одеяло подо мной.

Тяжело дыша, мы оба смотрим в потолок. Я наслаждаюсь прохладой на своей коже, которая пылает жаром.

— Эй, Бри? — шепчет он.

— М-м-м?

— Прости меня за… ну, ты понимаешь. Что не кончил наружу.

Я издаю измученный смех.

— Все в порядке. У меня спираль.

— О, ладно. Это хорошо. — Он слышно сглатывает. — Я не хочу передавать это проклятие своим детям.

Что ж, разговор стал серьезным. Между нами повисает тяжелая тишина.

Если бы я забеременела, у меня были бы его дети-оборотни. Потому что это было бы совсем не странно.

Но он не хочет детей. Рождение детей означает передачу его проклятия следующему поколению Незара. И даже если я не хочу их сейчас, я не знаю, как я отношусь к тому, чтобы однажды не иметь детей.

Потому что Каз для меня — все, и будущее с ним означает отказ от многого. От детей. От возможности покинуть ранчо вместе с ним.

Спускаясь с пика удовольствия, усталость охватывает мое изможденное тело. Я почти поддаюсь сну, когда Каз притягивает меня ближе и укрывает остатками одеяла. От него исходит столько тепла, что одеяло не нужно, но мне нравится его забота.

Моя последняя мысль перед сном — мы двое сидим на крыльце фермерского дома, и Каз держит на руках маленького младенца.

Глава 6

— Бри, вставай. — Шепот Каза звучит настойчиво.

Я моргаю, привыкая к солнечному свету, струящемуся сквозь стропила, пока пегасы в соседних стойлах беспокойно топают. Каз низко пригибается за дверью нашего стойла. Он уже снова надел одежду, его лоб нахмурен от напряженного сосредоточения.

— Каз, что случилось?

Он прикладывает палец к губам, призывая меня к тишине, и шепчет:

— Одевайся, но не издавай ни звука.

Я киваю и, достав одежду из соломы, одеваюсь.

Когда я завязываю кроссовки, до моих ушей доносятся ритмичные, тяжелые шаги. Похоже, к нам марширует армия, хотя понятия не имею, сколько там солдат.

— Оставайся здесь, не высовывайся, — шепчет Каз, вставая.

— Ты куда? — Паника поднимается в груди, и я тянусь, чтобы схватить его за руку. — Не оставляй меня!

— Я только посмотрю, что у двери, — тихо говорит он. Каз наклоняется, быстро целует меня и отступает. — Прячься.

Я делаю, как он велит, низко приседая, чтобы скрыться за дверью стойла.

Проходит несколько минут, топот приближается. С улицы в амбар доносятся голоса.

— …ты знаешь это оружие? — спрашивает угрожающий голос. — Отвечай!

— Н-Нет, господин! — отвечает другой, робкий голос.

Холодный ужас просачивается