Ведьма из золы - Ева Похлер

— Мы теряем время, — пробормотал он, его голос был тихим, но в нём слышались раскаты грома. — Нас ждут ещё десятки людей.

— Она заколдовала её, — прошептал один из слуг, прикрываясь рукой. — Кем бы она ни была, она сотворила её так, что носить её может только она.

Глаза Зевса потемнели.

— Тогда найдите её.

Но, прежде чем другая богиня успела сделать шаг вперёд, воздух в комнате задрожал.

По залу разнёсся низкий гул, похожий на звук струны арфы, за которую дернули в глубине мира. Порыв ветра — не из открытой двери — пронёсся по залу, взметнув локоны и шёлка звёздного света. Затем в дальнем конце зала появились две фигуры, направлявшиеся к трону с неторопливой осанкой тех, кто знает, что их не остановить.

Гермес шёл впереди, его крылатые сандалии бесшумно скользили по мрамору. А рядом с ним, в платье тёмно-синего цвета, которое переливалось, как жатый бархат и вулканический пепел, шла Геката.

В руках она держала вторую туфельку.

Вздохи пронеслись, как у взлетающих птиц.

— Она у неё!

— Это…?

— Титан!

— И она из Подземного мира!

Зевс поднялся на ноги, возвышаясь над нами.

— Что это? — спросил он Гермеса хриплым от жара голосом.

— Я привёл свою невесту, — спокойно сказал Гермес, — как и было решено.

— Свою невесту? — Повторил Зевс. — Она — Титан.

— Которая помогла тебе выиграть войну против них, — напомнил ему Гермес, — или ты забыл?

Хотя Гера и усмехнулась, Геката не дрогнула. Она шагнула вперёд, держа туфельку как подношение, её глаза были спокойны, как глубины Стикса.

— Вы сказали, что Гермес женится на богине, которой подойдёт эта туфелька.

Зевс нахмурился.

— Итак, ты спровоцировала исход.

— Нет, — сказал Гермес. — Она ничего не провоцировала. Я попросил её заколдовать туфельку. Потому что я уже знал, кого выберу.

По толпе пробежал ропот — наполовину неодобрение, наполовину благоговение.

Гера приподняла брови, как бы говоря: «Хорошо сыграно».

Слуга, державший туфельку, посмотрел на Зевса. Зевс ничего не сказал. Слуга сглотнул и отступил в сторону.

Геката поставила вторую туфельку на пол и сунула в неё ногу. В тот момент, когда кристалл коснулся её пятки, магия заиграла на её коже, словно звёздный свет, пролитый на воду. Всю комнату наполнил порыв ароматного ветра — кипарисового, гранатового, серного — и воздух наполнился силой.

Другая туфелька соскочила со своей подушки и полетела в её протянутую руку.

Она покрутилась у неё на ладони, а затем плавно опустилась на ступню.

Зал взорвался звуками — не радостными возгласами, пока нет. Просто нарастающий шум реакции богов, нимф и фурий. Истина повисла над ними, как корона.

Она была единственной.

Гермес повернулся к Зевсу.

— Дело сделано.

Но Зевс ещё не закончил.

Он поднял руку, и комната задрожала.

Зевс спустился с возвышения, каждый шаг его был неторопливым, обдуманным — демонстрация самообладания перед аудиторией, которая следила за каждым его вздохом. Выражение его лица сохраняло осторожную нейтральность государственного деятеля, а не разгневанного отца.

— У тебя всегда был талант к театральному искусству, Гермес, — сказал он наконец, его голос был ровным, как стоячая вода, но в нём чувствовалось подводное течение, напоминающее морской прилив. — Можно даже восхититься твоим умением выбирать время.

Гермес отвесил скромный поклон.

— Стараюсь быть пунктуальным, отец.

Среди зрителей раздалось несколько смешков, но Зевс не улыбнулся.

Его взгляд переместился на Гекату.

— А ты, — сказал он непроницаемым тоном. — Кажется, ты снова произвела на меня впечатление. Умно, что ты позволила туфельке говорить за тебя. Никаких заявлений. Никаких петиций. Просто спектакль.

Геката невозмутимо склонила голову.

— Это заклинание старше, чем спектакль. Оно просто раскрывает то, что уже является правдой.

Зевс сделал ещё один шаг вперёд.

— Правдой, — задумчиво произнёс он. — Слово многоликое. По одной из версий, туфелька не смогла выбрать подходящую невесту из лучших людей Олимпа. По другой — ты придумала испытание, пройти которое могла только ты. Намерения, конечно, не имеют большого значения. Что остается неизменным, так это история, которую они решили рассказать.

— И то, свидетелями чего они были, — спокойно сказал Гермес. — Это распространится с вашего согласия или без него.

Зевс приподнял бровь.

— Так и будет? Истории — хрупкая вещь. Они зависят от дыхания говорящего. И некоторые ораторы… говорят громче, чем другие.

Наступившая тишина зазвенела, как колокол.

Тем не менее, он ни разу не повысил голоса. Он взглянул на собравшихся богов и нимф, крылатых вестников, речных духов, муз и младших оракулов, каждый из которых был очарован больше предыдущего.

Затем он снова посмотрел на Гекату, его тон был спокойным и почти весёлым.

— Интересно, что подумают в Подземном мире, когда услышат, что кто-то из них воспользовался сказками, чтобы подняться на Олимп.

Улыбка Гекаты была медленной и невозмутимой.

— Они поймут, что это я разыграла шараду.

Зевс слегка наклонил голову, словно соглашаясь с хорошо разыгранным ходом.

— Тогда пусть эта шарада закончится, — сказал он. — И пусть все присутствующие запомнят, что они увидели. Волшебство. Туфельку. Выбор.

Он повернулся обратно к возвышению, и от его мантии, словно от хвоста кометы, остались искры.

— Конечно, — добавил он, остановившись на первом шаге, — выбор имеет свои последствия. Иногда они отражаются далеко за пределами того, что человек сам сделал.

Гермес поймал взгляд Гекаты и встал рядом с ней.

— Тогда мы обязательно послушаем.

Зевс не оглянулся.

— Я ожидаю, что так и будет.

И с этими словами он снова вознёсся, заняв своё место над богами — всё ещё улыбающийся, всё ещё царственный, всё ещё наблюдающий.

— Очень хорошо, — сказал он, и голос его отдался эхом. — Пусть Олимп расскажет свою историю. Пусть они расскажут о Ведьме из Золы и крылатом боге, который подстрекал к мятежу с помощью туфельки.

Он повернулся к Гекате, его дыхание было подобно озону и стали.

— Но если ты оступишься, если даже тень от тебя обернётся против этого двора, я вычеркну тебя из анналов истории.

Геката склонила голову набок.

— Сначала вам придётся поймать меня.

С этими словами она повернулась к Гермесу.

И на этот раз, когда он протянул ей руку, это было не в тайне, не от стыда, не от страха.

Она взяла его, и хрустальные туфельки мягко звякнули, когда они вместе уходили мимо потрясённого молчания Олимпа.

Мимо трона, который всё ещё дымился от раскатов грома.

И к тому будущему, которое они создадут с помощью украденного времени, проницательной магии и любви, которые отказываются подчиняться.

14. Снова вернуться домой

Море мерцало, как расплавленное стекло, ловя солнечные лучи золотыми сетками, когда они накатывались на белые берега Делоса. Чайки кружили над головой