Мой ручной Дракон Бездны - Элайра Вэлморн

Моя рука метнулась к подушке, где лежал кинжал. Сердце бешено забилось в груди. Что, если оттуда сейчас вырвется ядовитая сколопендра или детеныш теневого волка?

Скорлупа лопнула с сухим щелчком, развалившись на две неровные половины. Из образовавшейся бреши потянулся черный, как смоль, туман. Он не рассеивался в воздухе, а струился, словно живой, стекая на мое одеяло.

А затем из остатков скорлупы показалась когтистая лапа.

Она была крошечной, размером с половину моей ладони, покрытая мелкими, влажными чешуйками, которые в лунном свете отливали металлическим блеском. За лапой показалась мордочка.

Я ожидала увидеть клюв птенца или тупую морду ящера, но существо не походило ни на одно из известных мне созданий. У него была изящная, почти кошачья форма головы, но вместо шерсти — всё та же гладкая чешуя. На макушке торчали два крошечных бугорка, похожих на непрорезавшиеся рожки, а когда оно открыло глаза, я перестала дышать.

Два пронзительных, сияющих золотом глаза с узкими вертикальными зрачками уставились прямо на меня. В этом взгляде не было бессмысленности новорожденного зверя. Там была древняя, леденящая кровь бездна.

Существо издало странный звук — нечто среднее между змеиным шипением и кошачьим урчанием. Оно неуклюже выбралось из скорлупы, оставляя на одеяле следы густой, темной слизи.

Я сжала рукоять кинжала до побеления костяшек, готовая ударить, если оно бросится. Но монстр лишь отряхнулся, расправил два крошечных перепончатых крылышка на спине, которые я сначала даже не заметила, и... зевнул.

В пасти сверкнули ряды острых, как иглы, белоснежных клыков. Любой из них мог с легкостью прокусить мне палец до кости.

Закрыв пасть, существо снова посмотрело на меня, золотые глаза сузились. Оно сделало неуверенный шаг по одеялу, затем второй. Я вжалась в стену, не смея пошевелиться. Зверек подобрался вплотную к моему бедру, уткнулся мокрым носом в ткань одежды, втянул воздух, словно запоминая запах, и вдруг свернулся клубочком.

Он закрыл глаза и тихо засопел, мгновенно уснув.

Я сидела неподвижно еще по меньшей мере целый шичэнь, боясь даже вздохнуть. Рука с кинжалом затекла, но зверек не двигался. От его маленького тельца исходил такой же невероятный, уютный жар, как и от яйца.

Смертельно опасный, чешуйчатый монстр использовал меня как кровать.

«Завтра на рынок, — обреченно подумала я, медленно убирая кинжал и чувствуя, как тепло согревает мои замерзшие ноги. — Однозначно на рынок. Пока оно меня не сожрало».

Глава 2

Утро во Внешнем дворе Ордена Парящих Облаков всегда начиналось с удара медного гонга. Его густой, вибрирующий звон разносился над ущельем, прогоняя остатки тумана и призывая учеников к утренней медитации.

Обычно я просыпалась за целый шичэнь до первого удара, чтобы успеть собрать росу с листьев призрачного бамбука — за нее в Зале Пилюль давали мелкие медные монеты. Но сегодня пробуждение оказалось иным.

Сначала пришло ощущение удушья. Мне снилось, будто на грудь обрушилась каменная плита, раскаленная в кузнечном горне. Воздух с трудом проникал в легкие. Я попыталась вдохнуть глубже, но наткнулась носом на что-то твердое, гладкое и это что-то пахло грозой.

Распахнув глаза, я обнаружила перед собой сплошную черную стену.

Понадобилось несколько мгновений, чтобы остатки сна рассеялись, и зрение сфокусировалось. Это была не стена, а гладкое, покрытое мелкими обсидиановыми чешуйками брюшко. Ночной гость, вылупившийся из странного яйца, за ночь каким-то образом переполз с моих ног на грудь, удобно устроился прямо у меня под подбородком и распластал перепончатые крылышки, укрыв ими мою шею, словно шарфом.

Он был тяжелым, невероятно тяжелым для существа размером с небольшую кошку. Казалось, он соткан не из плоти и крови, а из плотного куска свинца.

Я затаила дыхание. Зверек мерно сопел, из его приоткрытой пасти вырывались едва заметные струйки серого пара. Острые коготки безмятежно вцепились в ткань моего ветхого халата, прорвав её насквозь. Если я сейчас сделаю резкое движение, эти когти с такой же легкостью вспорют мне кожу.

— Эй, — прохрипела я едва слышно, пытаясь отодвинуть его от своего лица. — Просыпайся.

Существо недовольно дернуло кончиком длинного хвоста, увенчанного шипом, и еще плотнее прижалось ко мне. Жар, исходящий от него, был настолько сильным, что моя одежда промокла от пота. В моей продуваемой всеми ветрами хижине, где по утрам вода в глиняном кувшине покрывалась тонкой коркой льда, сейчас было душно, как в купальнях старейшин на горячих источниках.

Осторожно, по миллиметру, я просунула пальцы под его холодные на вид, но обжигающе горячие бока, и попыталась приподнять.

Зверек открыл глаза. Два жидких золотых солнца с узкими щелками зрачков уставились на меня в упор. Взгляд был немигающим, изучающим. Он не рычал и не скалился, просто смотрел так, словно оценивал, достойна ли я вообще прикасаться к его чешуе.

— Мне нужно встать, — попыталась я вложить в голос хоть каплю уверенности, хотя сердце предательски колотилось о ребра. — Понимаешь? Встать. Иначе надзиратель Внешнего двора лишит меня пайка, и мы оба останемся без еды.

Слово «еда», кажется, было универсальным для всех миров и существ. Зверек моргнул, его зрачки слегка расширились. Он неохотно разжал когти, позволив мне сесть, но тут же скользнул по моей руке и обвил хвостом запястье, устроившись на предплечье, словно массивный наруч.

Я попыталась стряхнуть его, бесполезно, хватка была железной.

— Ладно. Демон с тобой. Сиди там.

Спустив ноги с топчана, я зябко поежилась, хотя рука, которую обвил детеныш, горела от тепла. Оглядев свою убогую хижину в свете пасмурного утра, я тяжело вздохнула. План «продать яйцо на черном рынке» с треском провалился. Продать неизвестного монстра, который уже вылупился, будет гораздо сложнее. Любой торговец духовными зверями сначала потребует доказать, что тварь безопасна, а этот малыш с его аурой подавления явно не выглядел безопасным. К тому же, если старейшины узнают, что я принесла из Сумрачного леса живое существо с демонической энергией... Меня бросят в Пещеру Покаяния на десять лет.

Нужно было как-то избавиться от него, вынести обратно в лес.

Я подошла к деревянному ведру с водой, чтобы умыться. Зверек на руке внимательно наблюдал за каждым моим движением. Когда я зачерпнула воду ковшом, он вдруг вытянул шею, принюхался к воде и издал презрительное фырканье. Из его ноздрей вылетела искра, едва не подпалив мне волосы.

— Эй! Осторожнее со своей стихией! — шикнула я, отшатываясь. — У меня нет духовных камней на новые одежды!

Наскоро умывшись, я достала из тайника под половицей мешочек