Мой ручной Дракон Бездны - Элайра Вэлморн

Тяжело вздохнув, я села в позу лотоса на свой топчан, пытаясь погрузиться в медитацию. Культивация могла хотя бы частично притупить чувство голода. Я закрыла глаза, концентрируясь на слабом потоке ци в даньтяне, заставляя его двигаться по разрушенным меридианам.

Но сосредоточиться не удалось.

В комнате резко похолодало, а затем пространство перед кроватью исказилось. Воздух задрожал, и из вязкой тьмы, словно вынырнув из глубокого омута, беззвучно появился мой чешуйчатый сосед.

Он стал еще больше. Чешуя приобрела глубокий матовый оттенок, а мышцы под ней бугрились пугающей силой. Но мое внимание привлекло не это.

В зубах, с легкостью, не поддающейся описанию, монстр держал огромную тушу.

С глухим влажным стуком, от которого жалобно застонали доски пола, он разжал челюсти. Туша рухнула прямо к моим ногам. Это был Нефритовый Вепрь, духовный зверь третьего ранга, чья шкура ценилась дороже золота, а клыки использовались для ковки артефактов среднего уровня. Взрослые культиваторы стадии Возведения Основания собирались в группы по пять человек, чтобы завалить такого зверя.

У этого вепря была оторвана голова. Края раны были ровными, словно их отсекли гигантской теневой гильотиной, кровь толчками вытекала на мой деревянный пол, пропитывая его алым.

Я замерла, в ужасе глядя на мертвое чудовище, занимающее теперь треть моей крошечной комнаты.

Запах свежей крови и дикой животной магии ударил в нос, вызывая тошноту.

Черный дракон — теперь я точно знала, что это был не просто зверь, гордо поднял голову. Его грудь мерно вздымалась, он обошел поверженную добычу, подошел ко мне и мощно боднул мордой в колено, едва не сбросив меня с кровати. Золотые глаза ярко горели в полумраке.

Он не просто принес еду. Он принес её мне. Это был дар. Добыча, брошенная к ногам той, кого он, по какой-то немыслимой причине, решил опекать.

— Ты... ты убил Нефритового Вепря? — мой голос дрожал, срываясь на жалкий писк.

Дракон фыркнул, издав короткий рокочущий звук, и подтолкнул окровавленную тушу ко мне лапой. Половица под тяжестью вепря хрустнула и проломилась.

Паника накрыла меня с головой. Нефритовые Вепри не водились во Внешних лесах, они обитали исключительно на Запретном Пике — личных охотничьих угодьях Старейшин Ордена. Туда не было хода даже Внутренним ученикам. Каждое животное там было на счету, а их духовные ауры отслеживались специальными массивами.

Если старейшины обнаружат пропажу вепря... Если они пойдут по кровавому следу... Если они найдут его здесь, в моей хижине...

Меня не просто казнят, из меня вытянут душу и заставят тысячу лет гореть в духовном пламени.

— За что мне это наказание? — простонала я, хватаясь за волосы. — Я же просила не привлекать внимания! Как я по-твоему должна это спрятать?!

Монстр непонимающе склонил голову, он явно ожидал похвалы. Ожидал, что я сейчас же вцеплюсь зубами в сырое мясо и оценю его охотничьи навыки. А когда понял, что я не спешу радоваться его подарку, его глаза сузились. В горле зарокотало глухое, опасное рычание, он не терпел отказов.

В этот момент снаружи, над ущельем, раздался пронзительный вой сигнального рога. Красная вспышка тревожной ракеты озарила небо сквозь щели в моих шторах. Орден Парящих Облаков был поднят по тревоге, кто-то обнаружил прорыв защитного барьера Запретного Пика.

Времени не оставалось. Я посмотрела на гигантскую кровавую тушу, затем на упрямого монстра, чьи глаза мерцали смертоносным золотом, и поняла, что моя спокойная жизнь только что закончилась навсегда.

Глава 4

Вой сигнального рога разорвал ночную тишину Внешнего двора. За первым, протяжным звуком последовал второй, более резкий, а затем небеса над ущельем окрасились в зловещий багровый цвет. Тревожные огни вспыхивали один за другим на сторожевых башнях Запретного Пика.

Я стояла посреди своей убогой хижины, не в силах оторвать взгляд от обезглавленной туши Нефритового Вепря. Густая кровь, которая пахла сырой магией и железом, продолжала толчками вытекать на старые доски, заполняя трещины и пропитывая древесину.

Мой чешуйчатый кошмар сидел рядом с добычей, гордо расправив перепончатые крылья, и ждал. Его золотые глаза, пересеченные вертикальной линией зрачка, светились в полумраке, словно два демонических фонаря. Он не понимал моей паники, в его первобытной, звериной логике он совершил подвиг: принес в логово еду, бросил её к ногам своей... кого? Хозяйки? Самки? Подопечной?

— Ты нас погубил, — выдохнула я, и мой голос сорвался на жалкий, хриплый шепот. — Они уже ищут. Массивы слежения на Пике наверняка зафиксировали смерть зверя!

Тяжелые шаги и крики уже доносились со стороны главных ворот Внешнего двора. Десятки факелов зажглись во тьме, сливаясь в огненную реку, которая неумолимо текла по извилистым горным тропам вниз, к хижинам таких ничтожных учеников, как я. Старейшины не станут искать вора среди своих, они начнут с самых бедных, с тех, кто мог пойти на преступление ради куска духовного мяса.

Я бросилась к монстру. Жар, исходящий от его матово-черной чешуи, обжег мои колени, когда я упала перед ним на пол.

— Убери это! — взмолилась я, хватая его за тяжелую, бронированную лапу. Когти, способные вспороть сталь, послушно втянулись, чтобы не поранить мои пальцы, но сам зверь лишь недовольно зарычал. — Пожалуйста! Если они найдут вепря здесь, мою душу развеют над Печью Страданий! Спрячь его туда, откуда принес! В свою тень!

Монстр глухо заурчал, его хвост раздраженно ударил по полу, выбив сноп искр. Он явно оскорбился. Отвергнуть дар хищника — значит нанести ему глубочайшее оскорбление. Золотые глаза сузились, в них мелькнуло опасное, холодное пламя. На мгновение мне показалось, что он сейчас бросится на меня саму за такую неблагодарность.

Но он лишь шумно втянул воздух, пробуя на вкус мой страх. Зверь подался вперед и ткнулся влажным, горячим носом мне в щеку. Его шершавый язык слизнул с моего лица одинокую слезу паники.

А затем он отстранился. Тень вокруг его лап внезапно ожила, потемнела, став гуще чернил, пространство под тушей Нефритового Вепря исказилось, и огромный мертвый зверь, весивший не меньше трех сотен цзиней, просто провалился сквозь пол. Тьма сомкнулась над ним, не издав ни звука, словно глубокий омут проглотил брошенный камень.

Я едва успела выдохнуть, как осознала вторую, не менее ужасающую проблему. Туша исчезла, но кровь осталась.

Огромная, липкая лужа заливала треть хижины.

— Небеса милостивые... —