Мой ручной Дракон Бездны - Элайра Вэлморн

с остатками духовного риса. Это была низкосортная крупа, полная примесей, которую Внутренние ученики не стали бы давать даже своим ездовым журавлям, но для меня это был единственный источник энергии. Разведя огонь в крошечной печи, я поставила котелок и начала варить жидкую кашицу.

Запахло пресным варевом. Зверек на моей руке заворочался, он спрыгнул на пол — абсолютно бесшумно, и подошел к котелку.

— Это не для тебя, — предупредила я, помешивая рис бамбуковой палочкой. — Но если хочешь, могу дать немного.

Я отложила ложку варева в треснутую пиалу и поставила перед ним. Малыш опустил мордочку, втянул воздух... и брезгливо отвернулся. Более того, он поднял заднюю лапу и сделал вид, что закапывает пиалу несуществующей землей.

— Ах ты ж неблагодарный комок чешуи! — возмутилась я. — Другого нет. Не хочешь — голодай.

Я села за колченогий стол и принялась за еду, стараясь не обращать внимания на пристальный золотой взгляд. Зверек сидел на полу, обернув хвост вокруг лап, и смотрел на меня с таким выражением, будто это я ела какую-то мерзость, а он из жалости присутствовал при этом позоре.

Вдруг в углу хижины раздался тихий шорох. Обычная серая мышь, привлеченная запахом крупы, неосторожно высунула нос из щели в стене.

Я не успела даже моргнуть.

Маленькая черная молния сорвалась с места. Не было ни прыжка, ни бега — зверек просто растворился в воздухе и в то же мгновение материализовался возле щели. Раздался тихий, влажный хруст.

Моя палочка с рисом замерла на полпути ко рту.

Малыш сидел спиной ко мне, его челюсти мерно двигались, через секунду он проглотил добычу целиком. Но меня напугало не это.

Там, где он только что стоял, из-под его лап начала расползаться густая, маслянистая тьма. Она не была похожа на обычную тень. Это была плотная духовная энергия, которая медленно впитывалась в бамбуковые стены хижины, оставляя на них темные, почти невидимые ожоги-печати.

Зверек лениво потянулся, подошел к другому углу комнаты и выдохнул туда облачко черного тумана. Туман осел на полу, впитавшись в дерево. Затем он проделал то же самое с третьим и четвертым углами.

— Что ты делаешь? — прошептала я, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом от концентрации чужой магии в воздухе.

Закончив свой обход, малыш вернулся ко мне, запрыгнул на стол, легко перемахнув через горячий котелок, и уселся прямо перед моей плошкой с рисом. Он удовлетворенно рыкнул, словно говоря: «Теперь здесь безопасно».

Я осторожно потянулась своим духовным восприятием к углам комнаты. Мой уровень культивации был ничтожен, но даже я почувствовала, что стены хижины теперь оплетает невидимая, удушающая сеть барьера. Это не была классическая защитная формация Ордена, сотканная из светлой ци. Это была инстинктивная, звериная метка территории.

Метка хищника, который запер свою добычу, или свою собственность, в надежном укрытии.

Если кто-то из наставников пройдет мимо моей хижины и решит просканировать её духовным чутьем, этот барьер вспыхнет для них, как сигнальный огонь демонической активности!

— Нет, нет, нет, — я схватилась за голову. — Ты должен убрать это! Немедленно!

Зверек склонил голову набок, золотые глаза смотрели непонимающе. Он потянулся мордочкой к моей руке и потерся о нее теплой чешуей, замурчав, как гигантский, опасный кот.

Паника холодной змеей свернулась в животе. Я не могу продать его на рынке. Я даже вынести его из хижины не могу — если эта тьма расползется по улице, меня казнят еще до заката.

В дверь громко, требовательно постучали. Удары были такими сильными, что бамбуковые створки жалобно заскрипели.

— Ученица Сунь Цзиньси! — раздался резкий, неприятный голос старшего надзирателя Внешнего двора, Го Фаня. — Солнце уже высоко! Почему ты не в Зале Трав? Выходи, иначе получишь десять ударов плетью за свою лень!

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Го Фань был известен своей жестокостью и тем, что ненавидел учеников без связей и денег. Если он войдет сюда и увидит эти теневые метки...

Я вскочила, опрокинув табурет. Зверек на столе мгновенно напрягся, его крылья вздыбились, а из приоткрытой пасти вырвался низкий, угрожающий рык, от которого завибрировала посуда. Золотые глаза уставились на дверь, он готовился атаковать.

— Тише! — одними губами взмолилась я, хватая его обеими руками. Он обжег ладони жаром, но не стал вырываться. — Спрячься, умоляю тебя, спрячься.

Схватив корзину из-под женьшеня, я перевернула её вверх дном прямо на столе, накрыв ею зарычавшего монстра, и бросилась к двери.

Нужно было как-то отогнать Го Фаня от хижины, пока барьер этого чешуйчатого бедствия не привлек внимание всего Ордена.

Глава 3

Я выскользнула за дверь так быстро, как только могла, плотно притворив за собой скрипучие бамбуковые створки. Утренний воздух обжег лицо холодом, но по спине все равно струился липкий пот. На пороге, небрежно опираясь на тренировочный деревянный меч, стоял надзиратель Внешнего двора Го Фань.

Его маленькие, глубоко посаженные глаза хищно сузились, когда он смерил меня презрительным взглядом. На нем были добротные одежды из темного хлопка, а на поясе гордо висел нефритовый жетон — знак того, что он находился на шестом уровне Конденсации Ци. Для таких, как я, застрявших на третьем, он был фигурой почти недосягаемой власти.

— Ученица Сунь, — процедил он, растягивая губы в подобии улыбки, от которой веяло угрозой. — Ты заставляешь старшего брата ждать. Надеюсь, у тебя есть веская причина для подобной дерзости? Или твоя квота Теневого Женьшеня внезапно удвоилась за ночь?

Я склонила голову, пряча дрожащие руки в широких рукавах. Главное правило Внешнего двора: никогда не смотри в глаза тем, кто сильнее тебя, если не хочешь лишиться глаз.

— Простите эту ничтожную, старший брат Го, — мой голос звучал подобострастно и тихо. Ровно так, как от меня ожидали. — Я медитировала, пытаясь прорвать узлы в меридианах, и не услышала шагов. Мой сбор женьшеня еще не окончен, но...

Я замолчала, позволяя повиснуть тяжелой паузе. Го Фань раздраженно цокнул языком и уже поднял руку, явно намереваясь отвесить мне пощечину, которая сбила бы меня с ног. Но я быстро выудила из-за пазухи тот самый пятидесятилетний корень, что нашла ночью возле яйца. Бледно-голубое свечение духовной энергии слабо озарило серое утро.

Рука надзирателя замерла в воздухе, его глаза округлились, жадно впившись в редкое растение.

— Вчера в Сумрачном лесу мне улыбнулась невероятная удача, — смиренно продолжила я, протягивая корень двумя руками в знак глубочайшего уважения.