Мой ручной Дракон Бездны - Элайра Вэлморн
Го Фань выхватил корень с такой скоростью, словно боялся, что я передумаю. Он жадно осмотрел его, провел толстым пальцем по узловатой кожице, и его лицо разгладилось. Жадность всегда была его главной слабостью. Пятидесятилетний Теневой Женьшень стоил на черном рынке не меньше двадцати духовных камней. Это была цена моей безопасности.
— Хм, — он кашлянул, пытаясь вернуть лицу строгое выражение, но корень уже исчез в его пространственном мешочке. — Ученица Сунь обладает должным почтением к старшим. Твое усердие похвально. Я закрою глаза на то, что твоя корзина пуста на этой неделе. Считай свою квоту выполненной, но чтобы в следующем месяце не было никаких задержек!
— Благодарю за щедрость, старший брат Го, — я поклонилась еще ниже.
В этот момент из-за тонких бамбуковых стен моей хижины донесся звук. Это был даже не рык, а низкая, вибрирующая звуковая волна, от которой задрожали капли росы на листьях. Звук, который могло издать только существо, чья глотка размером с хороший кувшин.
Го Фань нахмурился, положив руку на рукоять меча.
— Что это было? Ты прячешь духовного зверя без дозволения Зала Укротителей?
Кровь отлила от моего лица. Я знала, что если он откроет эту дверь, моя жизнь будет окончена в ту же секунду.
— О небеса, старший брат Го, какие звери! — я выдавила из себя нервный смешок и тут же громко, надсадно закашлялась, прикрывая рот рукавом. — Это мой желудок и старые половицы. Я вчера отравилась болотной водой, когда искала травы. Болезнь скрутила так, что даже дышать больно. Боюсь, как бы не передать заразу уважаемым старшим...
Услышав о болотной заразе, надзиратель брезгливо скривился и попятился на шаг. Болезни, искажающие ци, были частым явлением среди бедных собирателей, и никто не хотел марать о них руки.
— Держи свою хворь при себе, негодная девчонка. Если не поправишься к следующему циклу, я прикажу выбросить тебя за ворота Ордена, чтобы ты не оскверняла наши земли, — бросил он и, резко развернувшись, зашагал прочь по каменной дорожке, ведущей к главному павильону Внешнего двора.
Я стояла, не смея пошевелиться, пока его фигура не скрылась за поворотом. Только тогда мои колени подогнулись, и я едва не осела на землю. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, я развернулась и рванула дверь на себя.
Картина, представшая моим глазам, заставила меня застыть на пороге.
Моя перевернутая корзина, которой я накрыла «малыша», не просто валялась на полу. Она была расщеплена на мелкие щепки, словно по ней прошлись тяжелым боевым молотом. Котелок с рисом был опрокинут, а мутная жижа растекалась по старым доскам. Но самое страшное было не это.
Посреди комнаты сидело существо и оно больше не было размером с кошку.
Всего за те несколько фэней, что я провела снаружи, разговаривая с Го Фанем, чудовище выросло. Теперь оно достигало размеров крупного взрослого волка. Черная обсидиановая чешуя уплотнилась, превратившись в настоящую броню, на которой тускло поблескивали острые края. Хвост, ставший толще моего запястья, лениво покачивался из стороны в сторону, оставляя на полу глубокие борозды от костяного шипа.
Золотые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с непроницаемым спокойствием.
— Как... как ты это сделал? — выдохнула я, прижимаясь спиной к закрытой двери.
Мой взгляд метнулся к углу, где хранились скудные запасы высушенных духовных трав — моя заначка на крайний черный день. Мешки были разорваны. Иссохшие стебли Лунной Травы и корни Огненного Лотоса превратились в серую, безжизненную пыль. Вся духовная энергия, копившаяся в них годами, была высосана до капли.
Существо поглотило не физическую материю, оно пожрало саму ци из моих трав, чтобы стимулировать свой чудовищный рост.
Я медленно сползла по двери и села на пол, обхватив голову руками. Мои травы, мое единственное богатство. Все исчезло в бездонной утробе этого порождения бездны.
Увидев мое отчаяние, монстр грациозно поднялся. Его движения были текучими, лишенными тяжести, несмотря на возросшие габариты. Он сделал шаг ко мне. Я напряглась, ожидая, что теперь, когда он стал больше, я покажусь ему вполне аппетитной закуской. Но вместо этого зверь опустил свою массивную голову мне на колени и издал низкий, рокочущий звук, похожий на раскат грома вдалеке.
От него исходил такой невыносимый жар, что мои старые штаны мгновенно просохли от утренней сырости.
— Ты сожрал все мои сбережения, — тихо сказала я, глядя на его рогатую макушку. Рожки тоже выросли, превратившись в два острых, изогнутых назад лезвия черного цвета. — Чем мне теперь тебя кормить? Рисом ты брезгуешь, а травы кончились. Если ты начнешь жрать людей, нас обоих уничтожат старейшины. Ты это понимаешь?
Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. В этом взгляде мелькнуло что-то пугающе разумное. Затем монстр фыркнул, словно мои слова были глупостью, недостойной его внимания, отстранился и подошел к стене хижины, где тени падали гуще всего.
И вдруг, прямо на моих глазах, тень на стене начала закручиваться в воронку. Она чернела, уплотнялась, превращаясь в пульсирующую дыру в пространстве. Зверь спокойно шагнул прямо в эту темноту. Пространство дрогнуло, воронка схлопнулась, не оставив после себя ни следа, ни звука.
Он исчез.
Я сидела на полу, не в силах поверить своим глазам. Пространственная магия? У новорожденного зверя? Даже Старейшина Пика Иллюзий, находящийся на стадии Зарождения Души, не мог разрывать пространство без помощи сложнейших массивов и артефактов!
— Небеса милостивые... — прошептала я, чувствуя, как холодный ужас сковывает внутренности.
Если он сбежал, то, возможно, это к лучшему. Пусть убирается в Сумрачный лес и живет там. Но глубоко внутри что-то подсказывало мне, что теневые метки по углам моей комнаты были оставлены не просто так. Это место стало его логовом, а я... я, судя по всему, стала частью его инвентаря.
Остаток дня прошел как в бреду. Я пыталась навести порядок, заметая серую пыль, оставшуюся от моих драгоценных трав, и затирая пролитый рис. Каждую минуту я прислушивалась к звукам снаружи, боясь услышать крики тревоги, сигнальные огни или звон мечей Внутренних учеников, которые непременно заметили бы демоническую тварь. Но Орден жил своей обычной жизнью, слышались лишь отдаленные крики тренирующихся послушников и крики пролетающих в небе журавлей.
Наступил
