Среди чудовищ - Джулия Рут
Я забираюсь с ногами в кресло перед печкой, прижимая к себе кружку, от нее пахнет травами и немного — малиной. Что-то пылко обсуждают Кьелл и Брик — невысокий, но очень крепкий мужчина с удивительными глазами цвета красного вина. Он выглядит немного пугающим, пока не заговорит — голос сразу же смягчает его суровый и непримиримый облик, а нежность, с которой он смотрит на Юллан, делает воздух вокруг них похожим на мед. Мне неловко и немного тоскливо наблюдать за этой нежностью, я отвожу глаза, натягиваю покрывало чуть выше и склубочиваюсь. От сытости и тепла клонит сон, разговоры не мешают, а скорее убаюкивают. Мерцает и расплывается перед глазами огонек в лампе, он танцует, тянет к себе… манит…
— Уснула?..
— Кажется… тшшш…
От касания к плечу я вздрагиваю, озираюсь — когда он успел подойти? Кьелл мягко отводит волосы от лица, он близко, очень близко — слышен его запах, освежающий и чистый, словно от горной реки.
— Не спит, — улыбается он и распрямляет спину. — Ложись, мы сами тут уберем.
Мне хочется отрицать, но я что-то и правда очень устала и ноги тащу за собой словно плохо пришитые. В постель забираюсь, как зверь в свою нору, накрываюсь с головой, тишина и тепло падают на меня словно снег… снег… наверное, уже скоро пойдет… Я очень, очень люблю первый снег… когда грязная темная земля и дороги в один миг становятся светлыми, чистыми, мне хочется выбежать под него и упасть, чтобы он и меня сделал чистой… стер следы рук и ног, следы тел, касающихся моего тела… хочу сама… стать снегом…
…
Чем короче становились дни, тем реже мужчины уходили надолго, проводя время в ближайших окрестностях. Юллан все чаще задерживалась у себя дома, приходя к нам уже ближе к вечеру — благо, что с хозяйством я уже освоилась и помощь мне была не нужна. Девушка приходила расслабленная, с неуловимым, но очень понятным и знакомым шлейфом — во всем, что она делала, как дышала и двигалась, даже в затянутом сонной поволокой лице угадывалось, что муж её любит… каждый день, возможно, по несколько раз. Она неумело пыталась это скрывать, и я делала вид, что у неё получается. Вот и сейчас она сцеживает зевок в кулак, скользят наспех приглаженные косы, обнажая легкую красноту на шее. Я отвожу взгляд быстрее, чем она может его поймать.
— Может, сходим в купальню, пока совсем не похолодало?
Как всегда после близости её тянет полежать в горячей воде, и я без раздумий соглашаюсь — даром, что уже была там днем. Мы бредем сквозь сумрак в непривычной тишине, обычно очень болтливая, Юллан что-то притихла — идет себе и идет расшатанной походкой. Не похоже, что она чем-то расстроена, может, просто устала? Мы идем в тишине — поэтому голоса и смех слышим издалека. Когда расступаются скрывающие заводь ветки, идущая передо мной девушка фыркает и останавливается. Я выглядываю у нее из-за плеча — ну, в чем дело? Занято, что ли? А… ой… еще как занято…
2-10
Сидя по плечи в воде, молодая женщина с круглым лицом и грудью кормилицы нежится в объятьях черноволосого мужчины. Со снисходительным смехом она подставляет его губам белую шею, сочась при этом таким сладострастием, что может источать лишь та, кого никогда не принуждали к соитию. Второй мужчина — худой и светловолосый — сидит на краю заводи, ногами по колено в воде с небрежно брошенным на бедра полотнищем, и не сводит пристального взгляда с пары у его ног. Они замечают нас одновременно, все трое — и если мужчины лишь мажут ничего не выражающим взглядом, то женщина оживляется и растягивает губы в широкой улыбке. Кажется, это и есть та самая подруга Юллан, которая недавно привела второго мужчину. Готова поспорить, что это был черноволосый — слишком уж очевидна тревожная жадность, с которой он прижимает к себе женское тело.
— О, Юллан! — машет она мягкой белой рукой, ее тут же ловит светловолосый и собственнически сплетает пальцы, тянет их к губам. Я хочу уйти отсюда с каждой минутой все больше — вторгаться в чужую нежность мне кажется неправильным. Юллан краем глаза косится на меня и толкует увиденное по-своему.
— Не бойся, — шепотом произносит она. — Никто и пальцем тебя не тронет. Привет, Мейлс! Не возражаете, если мы тоже погреемся?
— Да какие вопросы, запрыгивайте! Мальчики, ведите себя прилично. Мор, отпусти ты уже мою руку, честное слово... Рикан, тут дети, угомонись.
Дети? Это я, что ли? А, какая разница… Юллан в одной нижней рубашке с едва слышным стоном погружается в воду и с выдохом произносит:
— Наша Лестея уже взрослая, Мейлс.
Женщина ленивым взглядом обмахивает мое лицо и фигуру, пока я забираюсь в воду, и явно больше верит увиденному, нежели сказанному.
— Н-да? Насколько взрослая? Прямо совсем взрослая? А по виду только недавно мамкину юбку отпустила.
Мне не обидно — ну, не должно быть во всяком случае — но с языка срывается едва слышно:
— Взрослее тебя буду…
Юллан поворачивается на меня с расширенными глазами, а пышногрудая красотка напротив заходится таким хохотом, что вода вокруг нее идет волнами. Её мужчины смотрят в мою сторону и наконец видят, и не то чтобы я этому рада — сказанное отнюдь не повод для гордости.
— Ну надо же, а котенок-то, оказывается, с зубками… Не хочешь зайти как-нибудь ко мне на чай, раз ты у нас взрослая? — предлагает Мейлс, отсмеявшись.
Юллан напрягается и одним стремительным движением притягивает меня к себе под бок. Неожиданная близость почти обнаженного, сильного женского тела на мгновение выбивает из равновесия, и её слова отскакивают от ставшей чугунной головы.
— Она наша, Мейлс. Даже не заикайся, особенно рядом с Кьеллом.
Женщина поднимает из воды полные белые руки и миролюбиво улыбается.
— Просто шучу, не бойся. Подразнить такого котеночка милое дело, особенно когда он так забавно огрызается. Не бойся, Юллан. Не приду сама и звать не стану. Лестея, да? — обращается она ко мне, насмешка в глазах ее растворяется до мягкой приветливости. — Мы с Юллан подруги, я
