Мой темный палач. Печати Бездны - Любовь Сергеевна Черникова
— Заберу! — подтвердила я, подходя ближе.
Странный лисенок поник, прижался весь к земле, накрывая камешки хвостами, и незаметно взял парочку камешков в пасть.
— Эй! Не ешь их! — воскликнула я.
«И не собирался! Сейчас ведь все заберет, и что мне тогда делать? Нужно хоть что-то припрятать… А, может, и правда проглотить? Их она точно уже тогда не отнимет». — Эта мысль была совсем уж жалобной и панической.
Похоже, накопители ему действительно необходимы.
— Послушай, если ты мне объяснишь, зачем воруешь камешки, я подумаю, как решить твою проблему.
«Не понял… Она что, меня слышит?»
Лисенок вопросительно уставился почему-то на криспа. Тот перестал мельтешить и степенно кивнул.
— Да, слышу, — подтвердила я, развеяв последние сомнения.
«Не забирай теплышки, а! Они мне очень нужны!» — горестно заявил странный лисенок.
— Для чего?
«Для жизни…»
— Для жизни? — повторила я вслух.
Крисп неожиданно кивнул. А лисенок посмотрел на меня такими глазками, что у меня сердечко растаяло.
«Не забирай, а?»
— Ну… Хорошо, — ответила я. — А тебе прямо все нужны? Мне бы тоже парочку. Для жизни.
Судя по тому, какую большую кучу накопителей он здесь собрал, в доме их не осталось вовсе.
«А ты что, тоже умрешь без теплышек?» — с какой-то надеждой в голосе спросил этот хитрец.
— Не надейся! — ответила я. — Но вода в доме необходима. И свет. Дай-ка мне вон тот голубенький камешек.
И тут я вдруг осознала: лисенок сказал, что «умрет без теплышек»!
То есть от накопителей он заряжается магией, а без этого его жизнь оборвется?
У магических фамильяров примерно так же все устроено. Они получают возможности, намного превышающие возможности существ своего вида, но попадают в полную зависимость от хозяина-мага и тоже могут погибнуть, если лишатся подпитки.
— Ты что, сбежал от мага? — высказала я догадку.
«Ни от кого я не сбегал! Меня просто выбросили. Сказали, что я совсем ни на что не гожусь…»
Глядя на умильную мордашку, два пушистых хвостика и небольшие, покрытые шерсткой и мягкими перышками крылья, я подумала, что он мог бы и королевский взор своим видом услаждать. Ну милейшее же существо!
— Так. Кажется, я поняла, как можно решить твою проблему. Но для этого тебе придется остаться со мной.
«А можно? — одновременно удивился и обрадовался лисенок. — Я… Я помогать стану! Могу мышей ловить…»
— Не переживай. Уверена, занятие для тебя найдется. А мне фамильяр не помешает. Вот только… Только надо сначала понять, как правильно фамильяров привязывать. А пока я поделюсь с тобой накопителями.
«Эй! Ты что, их все-таки заберешь?»
Лисенок еще тщательнее подгреб под себя камешки.
— Заберу. Но не переживай. Мы сделаем тебе ошейник, в который вставим несколько. Красиво получится.
«Красиво?» — тут же воодушевился лисенок.
— Ага. Обещаю. Мой папа был ювелиром. Я кое-что в этом смыслю. — Подмигнула ему.
«И мне не придется носить камешки во рту, когда отдаляюсь от запасов?»
— Не придется. Это же, наверное, ужасно неудобно?
«Еще как! Особенно на охоте. Приходится оставлять их ненадолго, а потом, когда найду добычу и поем, срочно возвращаться. Однажды я увлекся погоней и потерял место, где их припрятал. Чуть не погиб! Повезло, что смог отыскать этот дом. Тут теплышек — видимо-невидимо!»
— Бедный! — протянула я и почесала лисенка за ушком. — Нелегко тебе пришлось. Что ж, будем дружить?
«Будем! Уф-ф…» — Лисенок зажмурился от удовольствия.
Маленький, одинокий, он очень нуждался в друге. Как и я…
— М-м-м! — привлек наше внимание крисп.
«Он тоже хочет с нами дружить», — тут же перевел лисенок.
— Погоди… Ты что, понимаешь криспа?! — Я даже глаза вытаращила.
«Ну, да», — подтвердил лисенок. — «Он говорит, что его зовут сэтр Григор».
Я уставилась на зависшего неподалеку духа. Его жуткий облик почему-то меня уже совсем не пугал.
— Очень приятно, сэтр Григор! Я — Ада. — Наклонила я голову в знак приветствия. — Признаться, я немного в замешательстве. Надеюсь, вы мне простите все те вольности, которые я допустила при нашем общении ранее?
— М-м-м, — снова едва слышно прошелестел крисп и даже попытался изобразить улыбку.
«Он говорит, что и не думал обижаться или оскорбляться. Напротив, это первый раз за все то время, что он мертв, когда с ним хоть кто-то говорил и обращался по-человечески. И это он просит у вас прощения за то, что вчера вас напугал. Ваше появление его чем-то привлекло. Он почувствовал его и прилетел к дому».
— М-м! — подтвердил дух.
«И еще он просит и дальше общаться также просто и звать его Григором, без сэтра. Все равно он ничего не помнит о себе, кроме имени и того, что умер в доспехах».
— Ох… Мои соболезнования, Григор. Пожалуйста, обращайтесь ко мне тоже по-простому. Я намного младше вас в конце концов.
Крисп степенно кивнул.
«А у меня, вообще, нет имени…» — грустно пробормотал лисенок.
— Так это же не проблема! Придумаем. Есть какие-то пожелания?
«Имя должно подходить мне — это единственное пожелание».
— Как насчет Рыжика?
«Мне нравится! Рыжик куда лучше, чем «Этот никчемный уродец».
Лисенок явно припомнил давнюю обиду.
— Тот, кто тебя так назвал, сам самый настоящий никчемный уродец! — возмутилась я. — А ты — красавец! Представляешь, у обычных лисят всего один хвост, а у тебя целых два! Да каких шикарных!
Лисенок млел от удовольствия, слушая меня. Похоже, и с ним тоже впервые поговорили по-человечески. Я подняла его на руки и, глядя в круглые от восторга глазки, серьезно сказала:
— Нарекаю тебя Рыжиком!
Что-то произошло. Словно в Эфире невидимые фанфары зазвенели. Лисенок вздрогнул, и его глаза на миг вспыхнули пламенем. Заметался крисп, едва слышно мыча, а я вдруг резко ощутила слабость и выпустила Рыжика. Последнее, что я увидела, падая в обморок, его забившие по воздуху крылышки.
Очнулась оттого, что кто-то брызгал мне в лицо водой.
«Ты уверен, что это поможет? Вдруг я хвосты зря намочил?» — ворчал лисенок.
По моему лицу прошлось что-то воняющее мокрой шерстью. Попало в рот, и я принялась фыркать и отплевываться. Села, осторожно ощупав большущую шишку на затылке.
— Уй…
Грохнулась я прямо на кучку накопителей.
— М-м, — заметил дух.
«Да вижу
