Сердце Феникс - Евгения Чапаева

Финорис только закатила глаза – видимо, ругая Фирена на чем свет стоит. Фирен прошипел и отмахнулся от сестры. Он оглядел плац, а потом замер:

– А она что здесь делает?

На плацу вышагивала небольшая группа новеньких. Впереди шел Аарон. Его золотистые волосы, чуть взъерошенные ветром, блестели в утреннем свете, а голубые глаза излучали доброту, которая делала его таким притягательным. На нем был легкий кожаный доспех, прошитый золотыми нитями, которые символизировали огонь магии фениксидов.

Кира невольно улыбнулась в ответ, но вдруг заметила кое-кого позади Аарона – нарочито расслабленной походкой за ним следовала Мирра. Она казалась выточенной из янтаря. Ее крылья переливались огненно-красными оттенками, а кожаный корсет, украшенный замысловатым орнаментом, делал ее формы еще более выразительными. Она держала кинжал с крупным огненным камнем в рукояти, вертя его в пальцах, будто хотела напомнить всем, что ее место здесь заслужено. Мирра приближалась к кадетам, не отводя глаз от Фирена, пока не подошла вплотную к Кире.

– Ну что, Скайфолл, – протянула она, оглядывая Киру с головы до пят. – Успела всем продемонстрировать свое величие? Или пока все так же бесполезна, а вокруг тебя сплошь защитники хворых и убогих? – Очевидно, под «защитниками» Мирра подразумевала Фирена. Но тот лишь сжал кулаки, делая вид, что не услышал. За ее фальшивой доброжелательностью скрывался яд, и каждое слово обжигало.

Кира прищурилась, встречая взгляд Мирры. Дракониты, собравшиеся неподалеку, навострили уши и изучающе смотрели на происходящее.

– Мирра, – начала Кира с едва заметной усмешкой, – удивительно, как быстро ты смогла оказаться в гарнизоне. Я думала, ты слишком занята. – Она оглядела Мирру с ног до головы. – Например, собой.

Фирен, стоявший чуть позади, едва слышно фыркнул.

Уши Мирры слегка порозовели, она быстро взглянула на Фирена и прикусила губу.

– Удивительно, что у некоторых все еще хватает наглости изображать из себя достойных воинов, – съязвила Мирра, взяв себя в руки. – Как всегда, твоя уверенность впечатляет, Скайфолл.

Кира не успела среагировать, как Аарон уже шагнул между ними, пытаясь разрядить обстановку. Его улыбка была все такой же солнечной, как утро.

– Мирра, хватит, – мягко сказал он. – Мы здесь, чтобы работать вместе, а не подливать масло в огонь.

Та закатила глаза, но промолчала, демонстративно отступив с безразличным видом.

– Ты, как всегда, умудряешься быть миротворцем там, где надо просто надрать задницу, Аарон, – буркнула Кира, скрещивая руки на груди.

– Просто хочу, чтобы все было… проще, как раньше, – ответил он, пожав плечами, будто ничто в мире не могло его поколебать.

Она всматривалась в его лицо, пытаясь понять, о каком «проще» он говорил. О тех днях, когда их мир действительно казался спокойнее, или о временах, когда они дружили с Миррой. Улыбка Аарона оставалась прежней, но Кира ощущала перемены.

Крылья Фирена раздраженно дрогнули, но Финорис, наблюдая за происходящим с прищуром, толкнула его локтем, заставляя взять себя в руки.

Аарон подошел чуть ближе, и ее дыхание невольно сбилось, когда он взял ее за локоть:

– Встретимся позже?

И на секунду Кира почувствовала себя так, будто прошлое вернулось. Будто ничего не изменилось, и Аарон никуда не уезжал, и платье в гарнизон она взяла не зря.

Она молча кивнула. Ей казалось, что стоит заговорить, и голос ее выдаст.

Аарон замешкался, его пальцы задержались на ее руке чуть дольше, чем нужно. Потом он повернулся и направился к группе новоприбывших, так и оставив Киру с раскрасневшимися щеками. Когда он остановился рядом с Миррой, Кира уловила знакомый жест – наклон головы, легкая улыбка. Он что-то сказал, и Мирра рассмеялась.

Фирен наблюдал за происходящим исподлобья, прикусив щеку.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила Кира.

– Здесь не о чем разговаривать. – Фирен резко развернулся и окликнул кого-то.

– Ну и змея, – пробормотала Финорис. – Она специально пытается тебя задеть.

– Пусть пытается, – резко ответила Кира, ее глаза сузились. – Она не знает, что меня это уже не трогает. Но вот Фирену все еще больно.

Финорис скрестила руки на груди:

– Не мы изменились, Кира. Она сама оттолкнула тебя. Мы просто выбрали сторону.

Кира благодарно сжала плечо подруги и снова посмотрела на Аарона. Он повернул голову, будто почувствовав ее взгляд, и улыбнулся ей, но в этой улыбке сквозила едва заметная грусть.

Воспоминания снова нахлынули, волной затапливая сознание. После той страшной ночи, когда пожар унес ее мать, именно Аарон оказался рядом. Стал стеной, защищающей от бурь. Ему было тогда всего шестнадцать – на два года больше, чем Кире, но горе сделало их взрослее. Правда, она все равно никогда не понимала, как он, потерявший в пожаре и свою собственную мать, сумел в тот момент быть таким сильным.

Они сидели в подлеске у края Самшитовой рощи. Пепел еще кружился в воздухе, а Кира пыталась скрыться от мира, который внезапно стал холодным и пустым. Аарон нашел ее, сел рядом и, словно зная, что слова здесь излишни, просто молчал.

– Почему она не вернулась? – прошептала тогда Кира. Слезы катились по ее щекам. – Она же фениксидка… Огонь не должен был ей навредить… Почему? Магия Феникс… Она должна была ее спасти.

Аарон лишь покачал головой, глядя в землю.

– Не все подвластно магии, – произнес он наконец, как будто он уже принял неизбежное. – Иногда она не может защитить от того, что сильнее…

– Что может быть сильнее, чем Феникс?

Она тогда не поняла его слов, но в них ощущалась горечь.

Аарон потерял мать, как и она, но не казался сломленным. Он просто принял это.

Или… сделал вид?

В последующие дни, пока их клан занимался восстановлением после пожара и обсуждал обстоятельства произошедшего, Аарон не отходил от Киры. Он помогал ей справляться с чувствами, которые она не могла выразить словами, стал ее якорем, ее утешением.

Но теперь, глядя на него на плацу, она вдруг поняла, что никогда не видела, как он скорбит. Даже тогда, в ту самую ночь, когда мир, казалось, рухнул, Аарон не позволил себе ни единой слезы.

Кира помнила, как их матери были близки. Как в последний вечер они ушли вглубь рощи, взяв с собой какие-то свитки и амулеты. Тогда она не придала этому значения, но теперь, годы спустя, неясные подозрения начали закрадываться в сознание.

«Почему они были вместе? Почему огонь сжег детей Феникс? Почему отец ничего не рассказывал и уходил от ответа? Почему не говорил про чудовищ?»

Кира вздрогнула, чувствуя, как ее