Злая королева причиняет добро - Диана Дурман

– Оставить тебя здесь – не такой плохой вариант. Главное, чтобы настоящая Хильда не возвращалась.

Будто зверь, взявший нужный след, снова задаю наводящий вопрос:

– Что-то мне подсказывает, что я точно доставила бы тебе проблемы. Верно?

– Да, – с досадой подтверждает алоглазый интриган. – Я нашёл бы к чему придраться и тогда…, – тут Нилрема начало корежить так, будто на его губах появилась смола, и ему пришлось через её клейкое сопротивление договорить, – смог бы обойти клятву.

Становилось всё интереснее и интереснее. Потому даже не думая закругляться, задаю очередной неудобный для Нилрема вопрос:

– Что за клятва?

– Я не могу отнимать жизни людей, которые сами не отнимали их, – признался призрак с тяжёлым вздохом. – Увы, ты подходишь под этот обет.

Немного помолчав, чтобы обдумать сказанное, смогла сгенерировать только одно объяснение подобному.

– Ты что, нечто вроде ангела или демиурга? – Из моих мистических познаний эти создания больше всего подходили под ситуацию. Но призрак отверг обе теории, сказав короткое:

– Нет.

После в гардеробной разлилась тишина. Нилрем продолжать не собирался, так что пришлось вновь тащить из него информацию клещами:

– Тогда кто ты? И почему подчиняешься каким-то там обетам?

Прожигая меня алым взглядом, призрак принялся объяснять, будто оттягивая момент с признанием:

– Чем сильнее существо, тем больше шансов, что мир, ради своей защиты, наложит на него ограничение. Сама подумай, получи ты неограниченную силу, кто встанет у тебя на пути, реши ты всё разрушить? Потому каждый мир, каждая планета живёт по своим законам. И в нашем случае магические потоки, что опоясывают всё сущее, оставили за собой право накладывать обеты на сильнейших созданий мира. – Тут у Нилрема больше не осталось причин оттягивать с ответом на первый вопрос, и он мрачно выдал: – Я попал под эти ограничения, потому что мне довелось родиться... драконом.

После такого признания мне понадобилась целая минутка на осознание. Оказалось этот мир полон не только нечисти и магии, но ещё в нём можно было встретить разумных, огнедышащих ящеров! Если, конечно, по местным канонам они такие.

Дракон . Это эхом металось по пустым коридорам башни. Ни метафора, ни титул, а самая что ни на есть правда.

– Ого, драконом! – Мое "ого" вышло слишком эмоционально, так, как никогда бы не прозвучало из уст Злой Королевы. Надо было бы сдержать детский восторг – передо мной все-таки древнее существо, а не кумир из детской книжки. Хотя... разве настоящий дракон не мечта любого ребёнка? Но раз уж он передо мной пришлось брать себя в руки и пускаться в рассуждения: – Тогда понятно. Если здешние драконы так сильны, как в наших сказках, то без табу не обойтись. Иначе тут бы давно царил хаос. И много вас таких?

– Всего двое. Наша сила слишком велика, – произнёс Нилрем с едва заметными нотками гордости.

Ну да, будь я одной из двух самых сильных существ на планете, то тоже наверняка имела раздутое до небес эго. Каждый ответ Нилрема, как ключ, отпирал новую дверь в лабиринте его тайн, и я не могла остановиться. Наверное, как раз эта мысль заставила немного сострить и тем самым приземлить призрачного ящера, напомнив:

– И ты всё равно проиграл ведьме?

– Она нашла способ меня ослабить, – поспешил оправдаться призрак раньше, чем смог сдержать такой человеческий порыв. Ну а мне оставалось только подметить:

– Тогда стоило отказаться от желания заполучить какой-то гриммуар. Он явно не стоил твоего воплощения.

И тут собеседник решил снова удивить меня, сказав:

– Ошибаешься. Как бы не презирали Хильду, я готов отдать дань труду её жизни. Только представь – ведьма-самоучка с крупицей силы смогла сравниться с великими магами, чей дар был богат с рождения. Мало того, она ещё и превзошла их настолько, что совет Итэлла долгое время не мог поймать её на чёрном колдовстве. А все тайны её становления, каждый шаг, каждая хитрость, хранятся всего в одной книге. Это стоило того, чтобы рискнуть своим телом.

Несмотря на чужой запал, мне удалось сдержать внутреннего скептика. Но, оставив его мнение при себе, решила спросить:

– И где оно теперь? Твое тело дракона?

– Большая его часть... прямо перед тобой, – последовал ответ, который меня озадачил. На этот раз призрак не стал ждать нового вопроса и сам прояснил все, одним словом. – Башня. Почти всё моё тело стало этой башней. – После чего, наблюдая за тем, как мои брови медленно взлетали вверх, добавил: – Иначе ни одна ведьма не смогла бы спокойно жить среди нечисти. По крайней мере, пока у неё нет тёмных слуг.

После такого известия башня перестала быть для меня грудой камней. Теперь это больше походило на гробницу из чужого величия, где каждый кирпич напоминает о чешуе, а скрип ступеней эхо сдавленного рыка. Каменные стены, хранящие в порах холод тысячелетий, скрипучие перекрытия, источающие горький запах прогорклой смолы, оконные рамы, чьи трухлявые изгибы напоминали костяные пальцы мертвеца. Всё это могло быть только иллюзией.

Я сидела в чреве древнего змея, беседовала с духом, чьи крылья могли затмить солнце, а пламя – испепелить города. И всё, что осталось от этой мощи – тень в зеркале да шепот в балках перекрытий.

Под другим углом посмотрев на место своего обитания, я не смогла не спросить:

– Она превратила тело дракона в старую, захудалую башню? Но почему? – моё недоумение вышло настолько искренним, что Нилрем впервые за весь разговор усмехнулся. А затем ехидно произнёс:

– Замок из белых костей вызвал бы много неудобных вопросов. Совет магов Итэлла, который изгнал Хильду, хоть и не суётся сюда, посылает соглядатаев. Это могут быть совы, вороны или мотыльки. У их шпионов много форм.

От мысли, что за мной в любой момент могут наблюдать чужие глаза – совиные, вороньи или даже мотыльковые, – по спине пробежали мурашки, будто по коже проползли их невидимые лапки. А в мыслях возникла не состыковка, которую я поспешила озвучить:

– Если они её так страшатся… почему просто не предали смерти?

– Пытались, прикрываясь доброй волей, – последовал скучающий ответ. – Для сильных магов так же существует закон, обязывающий дать приговоренному шанс выжить. Потому перед казнью они предлагают испытание – смертельно опасное, но дающее шанс на спасение.

– И что было уготовано Хильде? –