День, которого не было - Ольга Рог

Феликс моргнул. Встретился с удивленными расширенными глазами девушки, ставшими непомерно большими через стекло очков. Верка медленно осела, а потом и вовсе завалилась на бок в тесном коридорчике… Только пакет с овощами зажат в кулаке. Дух успел отпрыгнуть и шокировано жался к стене. Вся шерсть торчком. Когти наружу вцепились в пол.

— Ты не расстраивайся, — ангел появился бесшумно, как ангелам и положено приходить. — Оформлю ее на реинкарнацию в обеспеченную семью. Будет счастливой красавицей…

— Дурак ты, Федя. Она и так красива, хоть люди этого и не видят, — из синего левого глаза стекла прозрачная слеза и капнула ей на запястье.

— Ладно, я забираю «свое», — ангел протянул руку, но ничего не происходило. Душа не пошла на встречу. — Это еще что за дела? — паренек нахмурился.

«Любовь» — пришло откровение сверху от начальства. Дух мщения выпустил слезу любви впервые за много тысяч лет…

Вера вздохнула полной грудью и открыла глаза.

— Феликс, ты ведь больше меня оставишь? — в ее тихом голосе мольба.

— Сколько смогу, — ответил честно Дух. — Хватит валяться. Пошли ставить чайник и резать хлеб на бутерброды. Колбаса еще осталась.

Со звоном серебряных колокольчиков, ангел Федя ушел один.

Глава 17

Ольга Рог. Дарья

Даша не поднимала головы лишний раз, больше смотрела на руки людей, из которых сыпалась мелочь к ней за проезд в пригородном автобусе. Кто-то вынимал бумажные купюры небрежно и морщась, принимал сдачу, не желая касаться ее, будто несчастья и бедность передаются через дашину распахнутую ладонь… сухую морщинистую кожу, пальцами, с коротко стриженными ногтями, не знающими маникюра.

Кто-то, наоборот тщательно пересчитывал монеты и возмущался, что не хватает, Даша рубль прикарманила или два, озолотиться хочет за их счет. Она соглашалась, не спорила и отдавала то, что требуют, не думая, что тем самым признает свою вину, просто связываться не хотелось и скандалить. Ей не везло на хороших людей катастрофически. То матом отругают ни за что, вот недавно толкнули двое пьяных мужиков. Дарья виновата была, что они опаздывают на работу, что автобус остановился не там, где положено, что дороги нормальной нет.

Женщина слушала и принимала. Пусть. Одной виной больше, одной меньше… Хуже, чем есть уже не станет. Нет у Дарьи семьи… Нет, она когда-то была: муж и дети. Только муж их бросил, когда сыновья были в последних классах. В том, что отец нашел другую, мальчики обвинили ее. Даша — простушка, лохушка и бесхребетное создание, колхозница. Стыдно им за такую мать необразованную, да не умеющую себя подать.

«Правы они, конечно» — думала Дарья. Замуж выскочила совсем молоденькая, забеременев тут же. Потом второй родился, погодок. Какая учеба? Ее работа — дети и дом, огород в десять соток… Куры, утки, поросята. Дети, когда в садик пошли, она устроилась на ферму. Там спину и надорвала и грыжу заработала, которую вырезали в районной больнице, оставив некрасивые рваные швы. Ушел ее муж, забыв дорогу обратно, будто и не жили пятнадцати лет. Потом дети подросли и разъехались. Заставили ее дом продать, да деньги поделить «по-честному», где от дележки ей достался один чемодан изношенного тряпья, да старый кнопочный телефон.

Дарья уехала в Ленинградскую область к двоюродной сестре — единственной, кто согласился ее приютить.

Выслушав рассказ, родственница покачала головой и сказала: «Живи. Квартирка не Бог весть какая, никто из покупателей не позарится. Дом через пару-тройку лет под снос». Сестра же и помогла ей устроится кондуктором в пассажирское предприятие… Так началась новая жизнь у сорокалетней Дарьи.

— Ваш билет, — она протянула отрывной талон женщине с белым котом на коленях.

— Я просила два. Мне для Феликса, — погладила шерстку своего «питомца», и красавчик непроизвольно выгнулся от ласки, затарахтев на приятной низкой частоте.

— Он у вас маленький, не овчарка же, — Даша была за справедливость. Зачем брать лишнее? — За большую собаку бы приняла оплату.

Кот и пассажирка переглянулись.

— Принципиальная, да? — раздался картавый мужской голос, как у артиста в кино по фамилии Охлобыстин.

— Есть правила. Я их соблюдаю, — вздохнула Даша и хотела уже отойти.

— Любишь правила? — взъелся Феликс. — Будут тебе правила!

Кондукторша резко обернулась, но никого, кому бы мог принадлежать приятный баритон не увидела. Женщина с белым синеглазым котиком, и никого больше на задних рядах.

— Заработалась, — сказала вслух Даша и решила отсесть от странной парочки подальше, деньги пересчитать, сверившись с билетами. Ей скоро выручку сдавать кассиру, нужно чтобы все сходилось.

— Калинино! — прокричала она, не глядя, пересыпав мелочь в отдельный карман сумки.

Автобус дернулся два раза и остановился. Дверь откинулась с лязгом, впуская в салон дорожную пыль.

— Отдай сумку водителю и пошли с нами, — сказал Кот, который болтался на руке у женщины, свесив все четыре лапы.

— А? — вытаращила глаза Дарья. — Я не могу. У меня работа. Уволят же.

Перекрестилась тремя сложенными пальцами, остановившись на середине груди. Пощупала простенький крестик на веревочке. Взглянула в синие бездонные глаза… И пропала. Вся жизнь перед глазами пролетела, как один миг.

— Вы меня пугаете, — у кондукторши затряслись губы.

— Чего это? Я вон какой шикарный, — Дух мщения махнул распушенным хвостом. — Валентина тоже приятной наружности. — Потерся об нее усатой щекой.

— Знаете, если Феликс говорит, что нужно с ним идти — великое везение. Он принимает не каждого человека. Вы — исключение. Меня вот, спас от ревнивого мужа. Мы на дачу сейчас направляемся. Решайтесь… — добавила шепотком, чуть пригнувшись через поручень.

— Дашк, выходить будут? Застряли там у двери. Либо туда, либо обратно! — гаркнул водитель и сплюнул из окна на дорогу.

— Я… — у нее аж пот по вискам потек крупными каплями. Дрожащей рукой Дарья стерла с одной стороны. — Может, и правда с вами, — стрельнула взглядом в сторону жирного Кольки за рулем. Тот к ней все намеками странными и щупать пытается сальными руками, как пожрет бутербродов с салом и чесноком, что его жена наготовила.

Встав с сидения и немного пошатываясь, Дарья дошла до водителя и скинула сумку на «тещино место».

— Коля, скажи, что я увольняюсь.

Она выскочила буквально на ходу, чуть не упав на колени. Водила кричал в спину: «Дура! Ответишь мне…»

Вовремя успела выставить руки, поранив их об щебенку. Встала, и отряхнулась. Посмотрела на компанию Вали с котом. Смутилась своего растрепавшегося вида и стоптанных туфель — балеток со сбитыми носками.

— Смелее, Даша! — хмыкнул Дух. — Нас ждет чай с малиной и приятный вечер