Не сглазь и веди - Джульетта Кросс

Я быстро написал Рубену, который ждал в темном внедорожнике снаружи вместе с командой своих людей.

Я: У нас есть охотник. Это может быть один тех, кто нам нужен.

Рубен: Он с кем-нибудь еще связывается?

Я: Да. Возможно, он зовет сообщников.

Рубен: Хорошо. Пусть приведет всех сюда.

От желания поймать этих ублюдков мое сердце забилось чаще, в венах забурлил адреналин. Я осушил кружку разливного пива, когда вампир насторожился.

Я перевел взгляд на свой телефон. Черт. Он определенно готовился действовать. Он выглядел как вампир, который внимательно изучает обстановку, прежде чем направиться к своей цели. Прежде чем совершить преступление.

Я отставил кружку и небрежно взглянул на дверь и на вампира. Его взгляд был прикован ко мне. Напряженный и обжигающий. Он быстро набрал СМС, бросил на стойку счет, соскользнул с табурета и направился по коридору к туалетам. Вероятно, к запасному выходу.

– Гадство.

Я встал и пошел за ним, отправив сообщение Дюбуа:

Я: Он в пути. Черный ход. Сейчас.

Пройдя через коридор, я выбежал из здания, не в силах отследить подонка без своих способностей. Однако правая рука Рубена, Габриэль, вовремя обхватил вампира сзади, его ладонь сомкнулась на его горле. Прежде чем я успел к ним подскочить, пленник вытащил свой телефон и раздавил его в кулаке. От гаджета не осталось ничего, кроме осколков стекла и металла.

Я покачал головой.

– Лучше бы ты этого не делал.

– Да пошел ты!

Рубен возник из ночного мрака вместе с двумя своими людьми, Сэлом и Роландом. Плененный вампир обнажил длинные острые клыки, норовя вырваться из хватки Габриэля.

– Можешь их убрать, – прорычал я. – Тебе уже ничто не поможет.

Он прошелся по мне взглядом сверху вниз, хмурясь и свирепо дыша.

– Кто ты такой, мать твою?

– Ты узнаешь… – я взглянул на часы, – примерно через две минуты.

Его искаженное гневом лицо оставалось непоколебимым. Все изменится, как только ко мне вернутся силы, и он окажется в моем распоряжении.

Что-то на его шее привлекло мое внимание. Цепочка, только выглядела она до странного женственно. Я схватил ее и открыл свисающий медальон в форме сердца.

– Это мое! – взревел вампир, пытаясь вывернуться.

Я без колебаний сорвал с парня украшение и, уставившись на изящный рисунок, произнес низким, яростным тоном:

– Это точно не твое.

– Это она мне подарила.

Крошечный медальон тяжело лег в мою ладонь.

– Кто? – Как только с моих губ слетел этот вопрос, резкий толчок молниеносно ускорил мой пульс.

Магия вернулась в меня лихорадочным потоком. Я ощутил прилив сил, сжал кулаки и застонал то ли от удовольствия, то ли от боли. Затем произошло это.

Эхо воспоминаний, все еще цепляющихся за ожерелье, завибрировало в моем сознании, оживая, как фотография на тонкой бумаге. Я уставился на сердечко, перевернул его и увидел выгравированное витиеватым шрифтом имя.

– Эмма, – прошептал я, зажмурив глаза, когда обрывки воспоминаний заплясали в моем сознании.

Это практически невозможно предугадать. Момент, когда мои экстрасенсорные способности сливаются с магией Стигорна, и через мозг проносятся образы, направленные в него от одного объекта. Всегда личного для владельца. Как будто благодаря вложенной в него любви предмет наделяется собственной силой. Эхо памяти – редкий дар, присущий только Стигорну, и он не поддается контролю. Словно магия определяет, какие видения достойны того, чтобы открыться мне.

Я увидел Эмму Томас, последнюю из похищенных девушек. Она лежала, закутанная в грязное одеяло, в переулке за мусорным баком. Она не шевелилась. В голове на краткие секунды стали вспыхивать картинки. Стоявший передо мной вампир был на них. Он склонился над девушкой и что-то шептал, забирая ее медальон, а затем накрыл ее одеялом. Замелькали новые образы. Название улицы. Промышленные здания. Слоняющиеся вокруг рабочие, которые даже не догадывались, что всего в нескольких метрах от них, едва дыша, лежит девушка.

Я открыл глаза, замахнулся и со всей силы ударил вампира, которого продолжал удерживать Габриэль. Голова пленника мотнулась в сторону, и он потерял сознание.

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, я прорычал:

– Он бросил Эмму Томас в переулке в районе складов. Она еще жива. Едва жива.

– Роланд, отведи его обратно в «Зеленый свет» и в хранилище, – рявкнул Рубен. – Габриэль, ты и Сэл поедете с нами.

Роланд тут же скрылся с пленным вампиром.

Рубен повернулся ко мне.

– Показывай дорогу.

– Давай возьмем внедорожник.

Были и другие образы, которые пытались проникнуть в мой разум, струясь от украшения в форме сердца. День шестнадцатилетия Эммы, когда мама подарила ей цепочку с медальоном. Всепоглощающая, безграничная любовь, которую эта женщина питала к своей дочери.

– Нам нужно как можно скорее отвезти ее в больницу и сообщить семье, что она в безопасности.

Габриэль запрыгнул на водительское сиденье, я сел на переднее пассажирское кресло черного внедорожника, Рубен и Сэл – назад. Мы рванули в сторону складского района, пустынного в это время суток. Габриэль притормозил, когда я начал давать указания, пристально глядя в окно и высматривая те самые здания из моего видения.

– Поверни здесь. – Я следовал за маячком, горящим внутри меня и бьющим в ладонь из хрупкого ожерелья. – Туда! Вон в тот переулок.

Габриэль рывком повернул вправо. Внедорожник был слишком велик и не поместился бы рядом с мусорными баками, поэтому он резко остановился. Я выпрыгнул из машины и направился к тому месту, где видел девушку. Сердце колотилось как сумасшедшее: я боялся, что мы опоздали.

Но она по-прежнему лежала там, не шевелясь, под грязным одеялом, которым укрыл ее пленный вампир. Как будто этого было достаточно, чтобы не дать ей умереть здесь, в полном одиночестве.

Я опустился на колени и приподнял одеяло. Каштановые волосы прилипли к ее потному лицу. Приложив ладонь к шее, сплошь покрытой синяками и заживающими колотыми ранами от вампиров, я почувствовал слабое биение сердца. Ее кожа была слишком бледной, руки прижаты друг к другу под подбородком, как будто она пыталась согреться. Стояла весна, и было совсем не холодно, но ее тело чувствовало себя иначе.

– Она жива.

– Госпиталь Святой Екатерины ближе всего, – отрезал Рубен. – Отвезем ее туда. Ее семью немедленно оповестят.

Я поднял девушку, отнес к внедорожнику и уложил на заднее сиденье.

– Нам нужно будет оставить ее анонимно, – заметил подошедший ко мне Рубен.

– Конечно, – согласился я. Нельзя было допустить, чтобы мы оказались связаны с этой девушкой, даже как