Мой темный палач. Печати Бездны - Любовь Сергеевна Черникова

А ведь и верно! Я должна была куда сильнее горевать после всего, что со мной произошло, но смогла взять себя в руки и заниматься делом. Похоже, тут и правда не обошлось без Григора.

— Значит, не зря я его решила оставить…

— Не зря. Только ты на ночь его из дома выставляй. Пусть гуляет. А снаружи бадейку с водой держи, чтобы ему было куда на рассвете спрятаться, да на солнце ее не ставь.

— Спасибо за советы, Малла! Как же хорошо, что я тебя встретила. Мне действительно очень повезло со всеми вами.

— Все, что происходит в Бытие, не просто так. Все для чего-то, да нужно, — философски заметила женщина. — Вот и ты тоже неспроста здесь появилась.

Я опустила глаза, сосредоточившись на очередном пирожке. Мне было сложно согласиться с этими ее словами.

Для чего тогда понадобилась смерть папы? Почему со мной случилось все то, что случилось? Зачем это могло кому-то понадобиться?

— Ну вот, пусть пироги подходят, а мы пока амулетами займемся.

Колдунья накрыла чистой тряпицей очередной противень с пирогами и убрала на печь, в которой уже разгоралось веселое пламя. Вдвоем мы быстро навели на кухне порядок, и Малла достала еще одну корзину с деревянными кругляшами — будто кто-то взял толстую ветку и порубил на медальоны толщиной с палец.

— Это и есть луносвет? — уточнила я.

— Ну да. А ты что подумала, что это ягоды какие-то? — Рассмеялась Малла.

— Вроде того, — согласилась я улыбнувшись.

— Луносвет — кустарник. К середине лета отдельные ветки у него становятся толще обычных и сбрасывают листья. Можно подумать, что такая ветка засохла, ан нет! Вызрела! Насытилась магией Эфира. Из таких отличные защитные амулеты получаются. Особенно если руны правильно написать и активировать магией. Можно и без магии, конечно, но активированный магом амулет будет втрое сильнее защищать.

— Как интересно! А мой отец… То есть, мой отчим во все эти вещи не верит.

Едва не сболтнула, что папа работал в основном с камнями, а вот с деревом я его никогда не видела, но вовремя опомнилась.

— Бедное дитя! Такого плохого человека все равно отцом продолжаешь называть.

Под сочувственным взглядом колдуньи я потупилась и пробормотала:

— Привыкла. Он же меня с детства растил…

Как же было противно обманывать эту добрую женщину, но правду рассказать я не могла!

— А не верил он в силу луносвета, потому что ни разу не оставался в наших краях ночью на улице, — продолжила Малла, словно не заметив моего смущения. — Как считаешь, почему у нас большинство домов на сваях, да где повыше построены?

— Из-за тумана?

— Из-за него самого! Если слишком долго в нем пробыть, можно себя потерять. А то и скверной заразиться. И вот тебе мой совет: если вдруг заплутаешь и не успеешь дотемна вернуться, ищи куст луносвета побольше. Еще лучше, если там уже ветка вызревшая будет. Вот под таким кустом, под этой самой веткой и жди утра. Тогда хоть какие-то шансы в добром здравии вернуться, да при своем уме остаться будут.

— Неужели здесь ночью настолько опасно? — удивилась я.

— Еще опаснее, чем ты думаешь! — Малла рассмеялась. — В начале осени приходят большие туманы. Они поднимаются почти до самых горных вершин, никакие сваи не спасают. Вот тогда-то все послушно сидят дома даже утром, пока туман не развеется окончательно. И с теми, кто скрывается в нем, точно не стоит встречаться.

— Ужас!

Малла кивнула и неожиданно продолжила:

— Прежняя-то хозяйка дома, где ты живешь, единственная на моей памяти, кто в этот туман без боязни ночами ходил.

— Ничего себе! — Я с интересом уставилась на колдунью. — А зачем она это делала?

— Изучала, наверное. Именно она в свое время и придумала, как луносвет для защиты использовать, и руны мне эти показала тоже. Вот только в том тумане-то сама и сгинула…

— Ты хорошо ее знала? — спросила я после паузы.

Похоже, эта эльдина была добра к деревенским и очень увлечена наукой, раз не боялась разгуливать в одиночку по ночам. Но что ее заставляло с такой одержимостью этим заниматься?

— Не могу сказать, что хорошо, — помедлив, ответила Малла. — Она не особенно общительная была и уж больно на своей науке повернутая. То и дело к Трещине бегала. Порой по нескольку дней дома не появлялась.

— Похоже, очень самоотверженная была, как и многие ученые, — заметила я.

— Это да. К Трещине не каждый мужчина в одиночку рискнет отправиться, а она поселилась бы рядом, дай ей волю.

— Теперь ясно, откуда в моем доме та странная одежда… — пробормотала я. — Наверное, во всей этой амуниции и правда можно без опасений по туману бродить.

Малла внимательно на меня посмотрела.

— Эльдина Йоланда хрупкая была с виду, но сильная. Вот как ты. Волосы, пожалуй, только поярче, как у нашего молодого короля примерно.

— Значит, она была из адамантовых драконов. Вот только земли адамантовых с Трещиной не граничат… — Я замолчала и уставилась на колдунью: — А в чьих владениях находится Заячья Губа?

— В герцогстве Морвеналей, как и Хьюборг.

Меня словно ледяной водой окатили. Невероятным усилием воли я сдержала эмоции, и, достав кругляш луносвета из корзины, принялась вертеть его в пальцах.

— Морвенали? — Я сделала вид, что впервые слышу это имя.

— Тавис Морвеналь был доверенным лицом старого короля, неужели не знаешь?

Малла произнесла это с такой иронией, что я не удержалась от вопроса:

— Мне кажется, или вы его за что-то не любите?

— А за что мне его любить-то? — возмутилась колдунья. — На самый верх забрался, а до людей дела никакого. Где хоть один лекарь в нашей деревне? Хоть в одной деревне? Почему не обновляются защитные руны на домах? Почему никто не защищает нас осенью, когда вместе с туманом к жилью выбираются по-настоящему опасные твари?

— Каждый герцог обязан заботиться о людях, которые проживают на его землях, — пробормотала я прописную истину.

— Он и позаботился. Посадил в Хьюборге одного из своих племянников, а тот ничего в управлении землями, похоже, не соображает и поставил