Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли - Глория Эймс

— Ну вы хитрецы, — улыбаюсь я. — А вашего папы с генералом какое-то срочное дело?

— Насколько нам известно… — Альберт понижает голос и делает «ужасные» глаза. — Генерал ловит какого-то важного преступника! Вроде как он прячется в наших краях. Наверное, это он украл те ложки!

— Не пугай Анну, Берти! Она же иномирянка! — возмущенно шепчет Шарлотта. — Идем лучше смотреть на улитку!

Ее забота очень трогательна. Кажется, в представлении детишек попаданцы из другого мира — какие-то особенно ранимые существа, которых нельзя расстраивать новостями.

Шарлотта тянет меня за руку, и мы все втроем, как заговорщики, крадемся к горшку, где похрустывает салатом улитка. Кажется, сейчас важнее всего на свете — посмотреть, что делает это милое существо, а не какие-то там таинственные воры ложек!

— Она стала… белой? — удивляется Альберт, приподняв лист, чтобы разглядеть моего питомца.

— Действительно, — с недоумением соглашаюсь я.

Улитка теперь даже не белая, а серебристая и слегка светится.

— Она такая… красивая — восхищенно выдыхает Шарлотта. — Можно я ее покормлю?

— Попробуй, — смеюсь я, поняв, что ребятишек из комнаты не удастся выдворить, пока они не наиграются с улиткой.

Шарлотта деловито достает из карман пижамы маленький кусочек огурца и протягивает улитке. Та сразу же тянется к угощению. Альберт даже в ладоши хлопает от восторга, наблюдая переливчатое сияние улитки.

А улитка, кажется, тоже не против всеобщего веселья. Ее серебристое сияние становится ярче, словно она подмигивает нам в такт нашим смешинкам.

Вдруг горшок с улиткой начинает слегка вибрировать. Мы замираем, наблюдая.

— Что происходит? — шепчет Шарлотта, крепко сжав мою руку. А улитка, словно танцуя, начинает выделывать пируэты на листе салата, оставляя за собой сверкающий серебристый след.

Из горшка, словно из волшебной шкатулки, начинает подниматься тонкий луч света. Он становится все ярче и ярче, пока не освещает всю комнату мягким, неземным сиянием. Шарлотта и Альберт ахают от восторга, а я стою с раскрытым от удивления ртом, пытаясь понять, не сплю ли я.

Затем все гаснет, и улитка мирно заползает под лист салата, словно укрывшись одеялом.

— Все, мои хорошие, улитка пошла спать, и вам тоже пора, — подталкиваю ребятишек к двери.

— А у нее уже есть имя? — спохватывается Альберт.

— Нет, — я даже теряюсь от его делового тона. — А нужно?

— Ну как же, у любого питомца должно быть имя, — подтверждает Шарлотта.

Кажется, так просто отделаться от моих ночных посетителей не получится…

Глава 34. Ночная прогулка

Ричард Эверли

— Ты не представляешь, сколько хлопот он нам причинил, — говорит Альвиг, медленно шагая по сумрачной аллее. — Я уже не говорю о том, что репутация семьи под угрозой.

— По-моему, очень типично для молодого эльфа, — усмехаюсь я. — Пойти против устоев, нарушить все правила…

— Типично, может, и типично, — ворчит Альвиг, поправляя капюшон плаща. — Выходки в академии, разумеется, в порядке вещей. Но когда это выливается в… такое! Извини, Ричард, но это переходит все границы. Он, кажется, нарочно старается опозорить наш род.

Я останавливаюсь, кладу руку ему на плечо. Сумрак аллеи сгущается, листва над головой шепчет что-то неразборчивое.

— Альвиг, послушай. Я понимаю твое беспокойство. Репутация важна, особенно для эльфийской семьи с такими корнями, как у вас. Но, возможно, нужно взглянуть на это с другой стороны. Молодость — это время поиска, бунта, осознания себя. Он просто пытается найти свой путь.

Альвиг хмыкает, но в его взгляде появляется проблеск сомнения.

— И что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки и смотреть, чем все закончится? Нет уж. Нам нужно действовать, пока он еще чего-нибудь не натворил.

— Действовать, безусловно, нужно, — соглашаюсь я, отводя взгляд в сторону темнеющих крон. — Но действовать мудро. Насилие и запреты лишь подтолкнут его к еще большему бунту. Попробуй поговорить с ним, Альвиг. Выслушай его. Узнай, что им движет.

Альвиг тяжело вздыхает, и я чувствую, как сквозь его броню пробивается усталость.

Пока отряд прочесывает лес вокруг поместья, нам ничего не остается, кроме как тратить время на разговоры. Я давно не общался ни с кем вот так, в тишине сада, когда самые потаенные мысли норовят попасть на язык…

Альвиг, со свойственной эльфам чуткостью, старается обходить упоминания Имоджин, чтобы не наводить меня на печальные мысли. Но я сам то и дело вспоминаю события, когда она еще была жива, когда мы собирались огромной семьей, приглашали в поместье эльфийскую родню и всех соседей…

— Как там в оранжерее? — спрашивает Альвиг. — Можно посмотреть?

— Все заросло, — качаю головой.

Без особенной магии Имоджин коллекция редких мхов поредела, всюду пробились сорняки, и старина Уолден уже не справляется с работой.

Мы входим под стеклянные своды, Альвиг зажигает в ладони небольшой огонек, осматривается по сторонам.

Внутри оранжереи царит полумрак, густой и влажный. Запах прелой листвы, смешанный с едва уловимым ароматом умирающих цветов, вызывает странную ностальгию.

Кажется, будто Имоджин только что вышла, оставив здесь частичку своей души. Я помню, как она часами пропадала здесь, колдуя над своими любимыми мхами, как нежно разговаривала с каждым ростком. Ее смех эхом отдавался под стеклянным куполом, наполняя все вокруг жизнью.

Альвиг осторожно касается рукой шершавой коры древовидного папоротника.

— Она очень любила это место, правда? — тихо произносит он.

Я киваю, не в силах выдавить из себя ни слова. В горле стоит ком.

Вспоминаю, как Имоджин, увлеченная своим делом, могла не замечать ничего вокруг. Однажды, когда разразилась гроза, она продолжала пересаживать в саду ростки, пока я не затащил ее в дом, насквозь промокшую и счастливую. Капли дождя стекали по нашим лицам, а я целовал ее…

Теперь здесь лишь запустение и тень былой красоты.

— Да, это место без Имоджин — как эльфийский род без Сердца Леса, — изрекает Альвиг.

Мы бродим среди увядших растений, погруженные в свои мысли, и я чувствую, как прошлое накрывает нас обоих тяжелым покрывалом печали.

Запах прелой листвы и мокрой земли внезапно возвращает меня в прошлое. Вспоминаю Имоджин, ее тихий смех, мудрые глаза. Сейчас ее не хватает как никогда. Мы были молоды, полны надежд и планов. Тогда казалось, что время не властно над нами, что счастье будет длиться вечно.

Я закрываю глаза, стараясь удержать в памяти ее образ: мягкий голос, светлые волосы,