Дикая Магия - Даха Тараторина

Сыскали какую-то во дворе. Уж не ту ли, на которой сидел пятнистый кобель, ластившийся к каждому встречному? Не иначе как отец её снял и отдал золотым…

Запястья перетянули веревкой, поверх намотали цепь, да ещё и туго закрутили по туловищу — аж не вздохнуть.

Ведьму бросили в телегу, прямо на мешки с данью — серебром, медью, шкурами, которые сборщики налогов успели собрать по окрестным деревням.

Верно, правду говорили: железо сдерживает проклятую магию. Потому что больше всего на свете Морья хотела раскидать обидчиков. Будь у неё хоть какое колдовство, они бы уж точно не плевали в неё, не пугали, обещая кары земные и небесные той, что связалась с демонами.

Но колдовство покинуло её. Морья смотрела на людей исподлобья. Бывших соседей, друзей, подруг.

На мать, выскочившую на крыльцо и закрывшую себе рот руками, чтобы не закричать. На отца, недвижимым изваянием застывшего у калитки.

— Что, тварь, попалась? — Тит пнул телегу, не решившись ударить саму Морью.

— Это вы мне попались, — невесть с чего прорычала она.

И как же золотой переполошился после этих слов! Он отшатнулся, трижды поплевал на дорогу и покрутился вокруг оси, скидывая сглаз.

— Погоди, только доберёмся до застенок! Там тебе язык мигом укоротят! — пообещал Тит. — А то вон… Игнат! — Он схватил за плечо золотого, у которого чуть повыше запястья сверкала блестящая пластина — знак академического учения. — Игнат, ты ж настоящий маг! Ученый! Ату эту дикую стерву, чтоб знала место! — И толкнул его в сторону Морьи.

Вот только Игнат связываться с проклятой не желал. Зыркнул исподлобья, дернул острым подбородком и сердито сплюнул:

— Много чести. Замараюсь еще.

Морья бы и ещё что ответила, да не успела.

— Солнце к закату. Надо выступать, — приказал усатыйкомандир, вскочив на белоснежного скакуна.

За ним последовали и остальные. Телега тронулась.

Никто не остановил золотых, увозивших проклятую ведьму из деревни.

Морья же смотрела на свой дом. На зареванные лица братьев, прижавшихся к окну. На дрожащую Лику, мнущую в руках любимый красный платок.

Вдруг сестра сорвалась с места, но не успела сделать и пары шагов, как отец остановил ее, ухватив за предплечье, словно котенка за шкирку.

Лика протянула платок, о чем-то прося проезжавшего мимо золотого.

Что было дальше, Морья не видела, дорога свернула в сторону. Туда, где начинался длинный тракт, ведущий в столицу.

Глава 2

Вечером командир золотых, тот самый, что так приглянулся Лике, велел завернуть в небольшойгород на ночлег.

К тому времени Морью, свернувшуюся в телеге калачиком, изрядно подташнивало от страха и голода. Да и воды ей никто не дал ни глотка, хоть она и просила.

— Ничего, в застенки привезём, там и напьёшься! — Бородач с расходящимся на пузе камзолом непонятно хмыкнул тогда в ответ.

Теперь, наслушавшись разговоров золотых по пути, Морья точно знала, что их так веселило. Застенки — не тюрьма. Никого там не держат. Долго, по крайней мере. Туда привозят тех, кому надо развязать язык, вызнать, где спрятал ворованное, или кто помог в нечистом деле. Диких туда тоже привозили когда-то. И тоже пытали. Но лишь для того, чтобы мучениями тела очистить душу.

— Пять лет диких не видно было. Почитай со времен страшной войны! — сплевывал всадник, у которого из кармана торчал платок Лики. Морья мысленно окрестила его просто «Пузо». — Думали, извели всех. Но остались те, кто еще помнит, как с тварями сладить!

— А то как же! — Нечего им с нами по одной земле ходить! — поддержали его товарищи.

Но никакой ужас не может длиться вечно. И когда страх Морьи тоже притупился, она спросила у Пуза:

— Что вам сестра сказала?

— Да вот просила тебе тряпку передать, — осклабился он. Выхватил из кармана платок и демонстративно понюхал. — Сладко пахнет! Оставлю себе. Тебе уж ни к чему.

* * *

Город был крошечный, но со своей стеной. Большие деревянные ворота отрезали его от тракта, рядом дежурил хмурый стражник. Узнав камзолы золотых, он вытянулся в струнку — важные люди пожаловали!

Въехали без досмотра. Стражник только что поклон не отвесил усатому командиру и ещё долго завистливо таращился вослед отряду.

— Хорошее место… — одобрительно крякнул Пузо, похлопывая себя по животу.

Телега подскочила на коряге, Морью подкинуло, она больно ударилась ребрами о мешки с данью. Зато аккурат разглядела, что так обрадовало золотого: в окнах высокого ладного здания, к которому они приближались, горел свет, виднелись столы и шмыгающие меж ними разносчицы с подносами. Одуряюще пахло жареным мясом… Рот мигом наполнился слюной, живот свело болезненной судорогой голода. Но к чему мечты? Вряд ли пленницу станут баловать предсмертным ужином.

Командир спешился первым и деловито покрутил ус. К нему тут же услужливо подскочил Тит.

— Ну что, как обычно? Мешки в кладовочку к харчевнику? Девку туда же?

— Вот ещё! Оставлю я эту, — усатый брезгливо сплюнул, его белоснежная лошадь согласно фыркнула, — с деньгами.

— Да что она их, сожрёт, что ли?

«Может и сожру», — мрачно подумала Морья. — «Лишь бы вам меньше досталось».

— Сожрать не сожрёт, а мало ли, что сотворить без присмотра может, — глубокомысленно закончил командир. Он свистнул, подзывая до смешного схожих золотых. У одного почти оторвалась нашивка на правом плече, у другого на левом. — Вы сегодня сторожите. И чтоб не как в прошлый раз! Я каждую монетку наперечёт знаю!

Парни одинаково кивнули, вскинули на плечи добычу и понесли через особую пристройку в харчевню.

— А девка пусть с нами идёт, — закончил усач.

Дверь скрипнула, в лицо дыхнуло теплом очага и запахом хлеба. Морья невольно облизнулась, когда ее, все еще связанную цепью, подтолкнули к огромному дубовому столу посреди зала.

В харчевне, хоть и просторной, было многолюдно. Морья насчитала десяток столов, и за каждым сидело по трое-четверо посетителей. В их глуши столько народу в одном месте только на праздники обиралось! Бритые и усатые, в богатых одеждах и в грязном рванье. И все рядом. Только за дальним столом оставались свободные места. Видно, к занявшему его хмурому мужику, прятавшемуся под капюшоном, никого не тянуло присоединиться.

Морья поежилась. Несмотря на то, что в трактире было жарко и даже душно, её вдруг прошиб озноб.

Командир золотых толкнул ее на лавку.

— Только дернись или выкинь что-нибудь! — Пригрозил он и тут же весело крикнул трактирщику: — Баранины, репы пареной и по две чарки на каждого!

Трактирщик оглядел их мутным нетрезвым взглядом.

— На девку тоже? — уточнил он и шумно