Дикая Магия - Даха Тараторина

Сам же спаситель лишь насмешливо приподнял бровь, когда главарь золотых принюхался к ним, невидимым глазу, и наугад пырнул ножом в пальце от их тел.

Наконец, сдался и усач. Он неспешно вывел из стойла и оседлал своего белоснежного коня, чтобы отправиться следом за удаляющейся погоней. Но, едва сунул ногу в стремя, как незнакомец отпустил Морью, плавным движением сместился за спину усачу и одним ловким ударом у основания черепа вырубил его.

А потом снова повернулся к девушке.

— Вы что собираетесь делать?

Она попятилась.

— Предаваться разврату, — мрачно пошутил мужчина.

— Развяжите меня, пожалуйста! — снова попросила Морья.

— Обязательно. Позже.

Девушка облизала пересохшие губы.

— Я с вами не пойду. Не знаю, что вы со мной сотворите.

— Зато знаешь, что с тобой сотворят они, — кивок на лежащего усача. — Думаешь, я придумаю что-то худшее?

— Нет, — признала Морья. Она хотела уже позволить усадить себя в седло, но помедлила. — Подождите, пожалуйста!

Метнулась к лежащему ниц Пузу, преодолевая отвращение и страх. Ярость вдруг затопила всё её существо. Этот мерзавец — один из тех, кто разрушил её жизнь! Забрал из дома! Она грубо пнула золотого в бок, переворачивая. Да, так и есть! Платок сестры, которым толстяк дразнил её весь вечер, так и остался в кармане. Морья выхватила его, зажав меж связанными руками и скомандовала:

— Вот теперь можно ехать.

Мужчина усмехнулся, помог Морье забраться в седло и тронул поводья.

Какая деревенская девка не умеет держаться на коне? Умела и Морья. Но связанные руки, цепь и верёвки, ужас от осознания происходящего и чужак, от тела которого несло жаром, мешали похлеще, чем высоко подкидывающий круп скакун. С трудом приловчившись, она простучала зубами:

— Ворота в другой стороне!

— И как ты планируешь за них выйти? — с любопытством поинтересовался мужчина.

— Я не… — она запнулась. — Вы ведьмак? Демон? Адово создание? Зачем я вам?

— А я сразу сказал, что она нам не нужна! — пробормотал мужчина себе под нос.

— Что?

Безумец, не иначе! Он несётся невесть куда на краденом коне, и разговаривает сам с собой!

— Тебя никто не спрашивает.

— Меня?! — Происходящее казалось Морье кошмаром.

— И тебя тоже. — Подтвердил мужчина.

И продолжал свой странный монолог:

— Ты что творишь, что творишь? — бормотал он. — А что, у нас есть выбор? Ещё какой! Я выбираю деньги! Да пошёл ты!

Ну конечно же! Ей не могло просто повезти. Морья спаслась от одних безумцев, чтобы угодить в лапы другому. Она сиганула бы с седла и скрылась в ближайшей подворотне, но не понаслышке знала, как больно падать с галопирующего коня. А ещё догадывалась, что в крошечном селище золотые найдут её, даже если она попытается зарыться в землю. Что ж, остаётся довериться. А сбежать. . сбежать можно и потом. От одного проще, чем от дюжины.

— Ненавижу тебя! — невестькому сообщил мужчина.

На скаку он отвязал от пояса увесистый мешок и зубами распустил тесёмки. Блеснули монеты.

— Это жепринадлежит золотым! — воскликнула Морья, разглядев знакомую нашивку.

— Это принадлежит народу, — отрезалчужак, — а значит, и мне тоже.

Он натянул поводья, притормаживая.

Морья огляделась. В этой части селища дома были беднее, чем на въезде. Крыши покосившихся зданийукрывались сеном, а не черепицей, окна закрыты грубо сколоченными ставнями, без резьбы и тем более стекол. Заборы, если где и оставались, то клонились к земле.

Лишь выбежавшая на покрытую колдобинами дорогу злобно рычащая собака доказывала, что тут вообще кто-то обитает.

Мужчина вдруг сунул два пальца в рот и залихватски свистнул. Ставни начали открываться, из домов показалось несколько мужчин.

Безумец звякнул монетами, а затем широким жестом раскинул их по дороге.

— На втором этаже в кладовой трактирщика десятки таких мешков с золотом! Охрану я вырубил. Сами же золотые бегают по округе, забыв про деньги. Так что, если хотите поживиться, сейчас самое время!

Дважды упрашивать бедняков не пришлось. Кто-то выскочил из дома в одних портах, собирая монетки из пыли, кто-то сразу рванул к харчевне. И только два всадника на белой лошади рванули в противоположную от толпы сторону, теперь золотым пришлось бы очень постараться, чтобы пробиться к ним. Да они бы и не стали. Ведь у них будет достаточно забот до самого утра. .

— Мы не выберемся из города, — хмуро заметила Морья, когда шумная толпа отделила их от погони.

— Поспорим?

Девушка промолчала.

Они минули дома и ровные ряды огородов. Конь уверенно нёсся к стене, окружающей селище.

— А теперь приготовься. — Мужчина обхватил Морью за локти и пригнулся.

— Ты что собираешься делать?!

Нет, здесь стена была куда как ниже, чем у ворот. Но одолеть её не сумел бы даже изящный белоснежный скакун!

— Он не перепрыгнет!

— Он и не должен. Колдуй!

— Я. . — Цепи, с которыми девушка почти сроднилась, вдруг начали нестерпимо жечь. — Я. . не могу! Я в цепях!

— Байки. Железо не мешает колдовать.

— Но я не умею!

— Тогда мы врежемся, — спокойно заметил мужчина.

— Нет! Стой-стой-стой!

Морья попыталась перехватить поводья, но конь прекрасно слушался малейшего движения ног наездника и останавливаться не собирался.

— Пора!

— Нет! Нет-нет-не-е-е-е-е-ет!

Она зажмурилась, а в следующий миг нырнула в кипяток.

«Это смерть, — решила Морья. — Я умерла. Что ж, хотя бы быстро. .»

— Бабы, — насмешливо сплюнул мужчина, и Морья решилась открыть глаза.

Белоснежный конь нёсся среди деревьев. А позади, в давно не подновлявшейся стене, темнела опалённая дыра.

Глава 3

Белоснежный скакун под ними выглядел серой тенью в непроглядной тьме леса. Всадник гнал его, не останавливаясь.

Вначале Морья не чувствовала холода, страх и ярость от пережитого все еще блуждали по крови, не давая думать о чем-либо еще. Связанные руки потеряли чувствительность, и приходилось опускать голову, чтоб проверить, не выронила ли она платок сестры. Вскоре стало зябко настолько, что она сама невольно начала жаться к всаднику.

— А я смотрю, ты тоже не против более тесного знакомства? — пошутил он, обхватив ее за плечи. — Аж дрожишь от нетерпения!

Морья попыталась отодвинуться, но чуть не сверзилась с лошади.

— Да не дергайся, не обижу!

— Холодно. — Обиженно пробурчала она. — Развяжите уже, я хоть платок накину.

Ближе к опушке деревья тут поредели. Попадались падуны, через которые уставшему коню стало всё сложнее перескакивать в темноте. По воздуху разлилась сырость: ночной туман поднимался от водоёма, притаившегося в зарослях.

— Пожалуй, и правда пора устроить привал, — миролюбиво согласился спутник.

Мужчина спешился, потянулся, поправил плащ, нарочно все делая неторопливо и вальяжно. Одобрительно похлопал коня по шее и только потом соизволил снять с него девушку.