Танец смерти - Наоми Лауд

Она развязывает пояс. Ее движения намеренно медленны. Я с трудом сглатываю. Сначала падает халат, нежно обвивая ее босые ступни. Затем ее пальцы скользят под тонкую бретельку ночнушки, сбрасывая ее с плеча. Затем и вторая бретелька. У меня пересыхает в горле. Ее взгляд прожигает. Она слегка покачивается. Платье спадает. И моя скрипка снова едва не срывается.

От одного её вида…

Если бы я не знал наверняка, то подумал бы, что она — служительница бога похоти, настолько сильно я сейчас возбуждён. Или даже моего собственного бога идолопоклонства, ведь я внезапно и слепо возжелал её.

Моя грудь начинает подниматься и опускаться все чаще и чаще по мере того, как я жадно пожираю глазами ее обнаженное тело. Я скольжу взглядом по очертаниям ее фигуры: по изгибу полной груди, плавным линиям живота, округлости бедер, маленькой татуировке в форме полумесяца у лобковой кости.

Она направляется к лестнице, ведущей в воду, не отрывая от меня взгляда.

Я продолжаю играть, звуки нарастают, нарастают, нарастают.

Шаг за шагом вода поднимается все выше по ее ногам, пока не достигает пояса. Она скользит к противоположной от меня стороне и, повернувшись лицом ко мне, прислоняется спиной к краю. Ее взгляд темнеет, когда рука исчезает под водой, и по легкому приоткрытию губ и трепету ресниц я точно понимаю, что она делает.

Я испытываю внезапную и безумную истерию, наблюдая за тем, как она ласкает себя у меня на глазах, не видя при этом ни своих пальцев, ни тем более своей промежности.

Музыка обрывается.

Я едва ли не швыряю скрипку через всю комнату.

Уже с обнаженным торсом, я стаскиваю брюки, быстро бросаю их и стремительно спускаюсь по ступеням в воду, теперь такой же обнаженный, как и Мерси.

Ее глаза провокационно сужаются, пока я приближаюсь, и, хотя я одержим желанием, я замечаю легкую победную ухмылку, которую она пытается скрыть.

Она думает, что получила надо мной власть.

— Какая же ты мерзкая маленькая шлюха, — не могу удержаться от шипения я.

Она насмешливо хихикает, и прежде чем я могу дотянуться до нее, она ныряет и исчезает под водой. Я бью кулаком по воде, обрызгивая себя, но слишком взбудоражен, чтобы обращать на это внимание.

Через несколько секунд она всплывает на другом конце большого бассейна. Мой член твердеет, пока я наблюдаю, как она проводит руками по мокрым, прилипшим волосам; грудь покачивается в такт движению, а вода лениво стекает по ее лицу, подбородку, губам.

Мои мышцы напрягаются до предела, челюсти сжаты, зубы скрежещут.

Ее взгляд мгновенно находит мой.

— Что случилось, Вольфи? — дразняще произносит она, лениво скользя по воде. — Не рад видеть меня в своей драгоценной купальне?

Это прозвище вызывает нежелательную дрожь вдоль позвоночника, и я начинаю медленно приближаться, не сводя с нее глаз, как хищник со своей добычей.

— Когда находишься в этой воде, ты должна отдавать долг мне, Кревкёр, — медленно говорю я.

Она фыркает.

— Долг тебе? — отвечает она, легким движением пальцев взбалтывая воду. — Имеешь в виду, восхвалять тебя? Неужели это то, что угодно твоему богу? — ее глаза следят за моими движениями, пока мы начинаем ходить по кругу. Она насмешливо надувает губы. — Твоя родословная — фарс.

Я оскаливаюсь, издавая низкое рычание.

— Тебе ли говорить, больная фанатка смерти.

Она приподнимает бровь в ответ на мою попытку задеть её, но остаётся невозмутимой, лениво наблюдая за тем, как её указательный палец скользит по поверхности воды. Она поднимает взгляд, и я замечаю едва заметную самоуверенную ухмылку на её губах.

— Может, это ты отдашь долг мне.

Я замираю, всего в футе от нее, обхватывая свой член и начиная медленно ласкать его, утоляя боль. Ее взгляд опускается вниз, затем снова поднимается к моему лицу.

— Подойди сюда, и я сделаю это, — говорю я, грубым от наслаждения голосом.

Она замирает на несколько медленных вдохов, ее лицо обретает обычное серьезное выражение.

— Я не доверяю тебе, — наконец произносит она.

Я сухо усмехаюсь, слегка откинув голову, пока продолжаю надрачивать свой член под водой. Выпрямившись, я пригвождаю ее взглядом.

— Причем тут доверие, Мерси? Не для этого ты пришла ко мне сегодня ночью, ведь так?

Её внимание вновь обращается туда, где вода соприкасается с моим животом, словно она взвешивает следующий шаг. Судорожно сглатывает, давая понять, что решение принято. Мгновения спустя она, словно нимфа, скользит по воде и наконец встает передо мной.

— Хочешь, чтобы я отдал тебе долг? — хрипло шепчу я, мои яйца ноют от ее близости.

Она вглядывается в моё лицо, и в её глазах мелькает что-то, чего я не могу понять, прежде чем она кивает.

Я замираю, тишина между нами требует, чтобы кто-то заговорил, и я наконец повинуюсь ее велению.

— Я уж лучше соглашусь никогда не видеть собственного отражения, чем стану тебя восхвалять, — скрежещу я.

Она замирает ровно настолько, чтобы я успел резко протянуть руку, схватить ее за горло и окунуть под воду. Ее конечности бьются в конвульсиях, пока я удерживаю ее внизу. Восторг от того, что она в такой уязвимости, несравним ни с чем.

Сочтя, что с нее достаточно, я вытаскиваю ее из воды, но крепко держу в захвате, впиваясь пальцами в ее руки. Она хватает ртом воздух, широко открыв рот и закрыв глаза, пытаясь вдохнуть полной грудью. Быстро толкаю обратно, но сначала она издает вопль, от которого мой член ноет со злобным удовлетворением.

Секунды тянутся, вокруг нас расходятся волны от ее попыток вырваться. Я мог бы с легкостью утопить ее. Пусть она приветствует своего бога с лёгкими, полными воды. Но, поразмыслив, я понимаю, что, возможно, больше всего боюсь не Проклятия забвения, а мимолетной мысли о том, что нам с Мерси уготовано нечто большее.

От этого мне хочется утонуть вместе с ней.

Вместо этого я вытаскиваю ее обратно за волосы и с силой прижимаю к краю бассейна. Она задыхается, вода и слюна стекают по подбородку, пока она откашливает воду, которую, должно быть, невольно проглотила. Я пользуюсь ее дезориентацией, прижимаясь всем телом к ней, рукой крепко сжимая горло.

— Ты думала, я уже забыл, какая ты расчетливая сука, Кревкёр?

— За это я выпущу твои кишки, — яростно шипит она, ее глаза горят враждебностью, она пытается, но не может оттолкнуть меня.

Я опускаю свободную