Мы те, кто умрет - Стасия Старк

Я киваю, но не уверена, что верю ему. Не уверена, что Леон сам в это верит.

Женщина позади меня вскрикивает, и я резко перевожу взгляд на арену.

Нет.

Лейра падает на колени, в ее глазах потрясение. Ее рот приоткрыт, одна сторона лица залита кровью.

Она склоняет голову в поклоне перед императором. Это мольба о пощаде.

Но уже слишком поздно. С победным ревом Титус подбегает к ней и пронзает ее мечом.

— Целители! — кричу я, но мой крик теряется в ликующих возгласах окружающих нас зрителей.

Лейра захлебывается собственной кровью. Титус вытаскивает меч, и она падает на песок. Он поднимает руки вверх и размахивает мечом, а толпа кричит, приветствуя его.

Император улыбается.

Я вскакиваю на ноги. Если понадобится, я сама отнесу ее к целителям.

— Арвелл, — голос Леона тихий, лицо бледное. — Арвелл. Он хватает меня за запястье. — Слишком поздно.

Гвардеец выходит на арену, поднимает безвольную руку Лейры и тащит ее тело к выходу. Песок под ней ярко-красный, слипшийся комьями…

Леон дергает меня за запястье, пока я снова не сажусь.

— Арвелл.

Он ждет, когда я отведу взгляд от арены, где на кровь Лейры насыпают новый песок.

Леон оглядывает зрителей вокруг, но никто не обращает на нас внимания. Когда он наклоняется ко мне, его голос такой тихий, что я едва его слышу.

— Я вытащу тебя отсюда.

Я пристально смотрю на него, и он пытается ободряюще улыбнуться. Улыбка смотрится на его изрезанном морщинами лице, как плохо подогнанная маска, и он сразу же сменяет ее привычным хмурым выражением.

— Единственный способ вытащить тебя отсюда — убить Брана.

— Ты знаешь, что я не могу.

— Я могу. — Желваки играют на его лице. — Но сначала мне нужно провести кое-какие исследования.

В моей душе зарождается надежда.

— Исследования?

Он наклоняется еще ближе и понижает голос до едва слышного шепота.

— Я мало что знаю о связях между вампирами. Но есть вероятность, что убийство Брана может убить всех, кто связан с ним. Недавно обращенные вампиры часто умирают, когда умирают их сиры. Поэтому нам нужно знать, что ты не пострадаешь от каких-либо… последствий.

Я не хочу, чтобы он вступал в конфликт с таким древним и могущественным вампиром, как Бран.

— Леон…

— Скажи своим братьям, чтобы они были готовы к бегству. Если нам удастся, им нужно будет сбежать до того, как Эльва не узнала о смерти Брана.

Мое сердце пропускает удар. Эврен и Герит умны, и я знаю, что они воспользуются любой возможностью сбежать.

Я хочу, чтобы Эврен выздоровел. Но если я умру здесь, оба мои брата окажутся во власти Эльвы.

— Арвелл Дациен, — раздается голос. — Твоя очередь.

Леон мягко толкает меня в спину, и я спотыкаюсь, запутавшись в собственных ногах, когда мы идем за охранником обратно к лестнице, ведущей в зону ожидания под ареной.

— Ждите здесь, — говорит охранник, оставляя нас рядом с лифтом. Эфирные камни сияют насыщенным фиолетовым цветом, освещая лицо Леона.

— Медицинский осмотр, — кричит кто-то, и Эксия спешит ко мне. — Здравствуй, Арвелл. Можно?

Она не ждет разрешения, просто держит ладони в нескольких дюймах от моего сигила. По коже пробегает покалывание, когда она проводит руками по моей голове, шее и плечам. Она что-то бормочет, спускаясь по моему торсу, бедрам, затем приседает и тем же движением проводит по моим ногам. Когда она доходит до моей левой лодыжки, она смотрит мне в глаза, и я понимаю, что она чувствует ту мучительную боль, которую я научилась игнорировать.

— Я бы не сказала, что у тебя все в порядке со здоровьем, — говорит она после долгой паузы, — но ты можешь сражаться.

Я киваю.

— Спасибо. — Эта небольшая проверка проводится не потому, что император заботится о нашем здоровье. Она проводится для предотвращения любого рода мошенничества.

Появляется Найрант с озабоченным выражением лица.

— Надень подавляющий браслет, — приказывает он одному из гвардейцев, который делает шаг вперед. Я протягиваю руку, и он защелкивает его на моем запястье.

Я сразу же ощущаю… что что-то не так. Если даже я со своей незначительной силой чувствую это, то для тех, кто действительно силен, это должно казаться настоящей пыткой.

— Оружие, — говорит Найрант, и Леон передает ему мои щит и меч. Только… это не мои щит и меч.

Леон наклоняется ко мне.

— Тиберий Котта стал покровителем и для тебя, и для Мейвы. — Он указывает на парму, которая поблескивает бронзой в тусклом свете. — Усиленная.

Другой охранник, выходит вперед, проводит руками по оружию, убеждаясь, что на него не наложены незаконные чары. Когда он кивает, Найрант подает знак, и мне передают оружие.

Я обхватываю рукоять меча. Не то чтобы я не была благодарна. Этот меч легче и, вероятно, острее.

Но мой собственный меч знаком мне, как моя рука.

— Три минуты, — говорит Найрант и уходит.

Леон пристально смотрит на меня.

— Послушай меня, Арвелл, ты должна забыть все, что только что видела. Скорбеть будешь позже, когда останешься одна в своей постели, где никто не услышит твоих рыданий.

— Я знаю.

Он протягивает руки и встряхивает меня за плечи. Я не виню его. Мой голос звучит глухо.

Охранник кивает мне.

— Пора.

Он указывает на лифт слева от нас, и я захожу внутрь. Эфирный камень светится, и лифт начинает медленно подниматься.

Леон поворачивается и направляется к арене.

А потом все, что я вижу, — это темнота, я остаюсь наедине со своим страхом, запертая в этом лифте.

В прошлый раз Кассия была здесь со мной.

Я не помню точно, о чем мы говорили. Помню глупую шутку, ее потную ладонь, сжимающую мою. Огромные глаза, бледные лица, несмотря на отсутствие сомнений в том, что обе уйдем с арены и начнем новую жизнь.

Но только одна из нас это сделала.

Рев толпы настигает меня раньше, чем свет. Время как будто ускоряется, и лифт выбрасывает меня на арену.

Я выхожу.

Отсюда лица толпы сливаются, хотя я вижу императорскую ложу, — настолько тяжелую от золота, что ее, наверное, удерживает эфир — расположенную над главным входом на северной стороне арены. Ложа возвышается над остальными зрительскими местами, обеспечивая императору лучший обзор кровавой бойни.

Темно-пурпурные шелковые полотнища свисают с ложи длинными, величественными полосами, ткань колышет легкий ветерок. По обе стороны стоят два империума в устрашающих черных доспехах. По широким плечам и наклону головы я догадываюсь, что один из них —