Феромон - Кейтлин Морган Стунич

— Сиди смирно, и я пришлю за тобой команду.

Я уже перестала кричать, что, вероятно, к лучшему, потому что Большой Д только что поднял меня к себе, так что мы оказались лицом к лицу. Его губы рябят в оскале, и у меня возникает мысль, что я в огромной беде. Я совершила большую ошибку сегодня, да?

— Ты… глупая.

— Ты погнался за той самкой.

Это звучит как обвинение. Какого черта мне не все равно? Этот парень может спариться с тысячей самок Аспис, если захочет. У них, наверное, огромные двойные вагины, чтобы принимать его массивные члены. Сомневаюсь, что я смогла бы справиться даже с одним.

Теперь он определенно смеется надо мной. Заметьте, все это происходит, пока посетители рынка кричат и толпятся в закоулках и переулках, ныряют в здания, падают на землю в безумном ужасе.

— Убить… не спариться.

А затем он воет и разворачивает меня так, что я болтаюсь на его хвосте позади него. Он делает мощный взмах этими массивными крыльями, сжимает мощное тело, и мы взмываем вверх.

Глава 9

Хит… он же Коп-Парень

Самец Аспис улетает с человеческой самкой на буксире, и все, о чем я могу думать — ну вот, прощай мой выходной. Я планировал взять неделю отпуска на Фестиваль Возвращения, но теперь, когда мне нужно беспокоиться о похищенных людях, времени на это не будет. Больше никто не собирается их спасать. Моей расе — то есть фалопексам — глубоко насрать на незаконные похищения людей.

Я являюсь единственным исключением из правил.

— Дерьмо, — ругаюсь я на своем родном языке.

Я слышал от других видов, что это звучит немного похоже на лопающиеся пузырьки, но мне-то откуда знать. Я не слышу своего акцента.

Сексуальная человеческая девушка в обтягивающем розовом костюме, злой Аспис и… Он. Даю вам одну попытку угадать, какая часть моего дня мне нравится меньше всего.

Принц Весталис ругается на своем языке — щелчки, шепот и шипение — которые автоматически фильтруются через переводчик в моем ухе. Я предпочитаю не носить синхронизирующие линзы в большинстве дней (те, что предлагают утешительную голографическую иллюзию, будто рот собеседника движется в такт тому, что вы слышите в переводчике), потому что легче понять, когда кто-то врет, если видишь его настоящий рот.

Он резко поворачивается, чтобы уставиться на меня; крылья качаются за его спиной, как тяжелый плащ. Всего за трон борются сто три принца Весталис, так что я не могу знать их всех. Но если этот действительно нашел свою пару — событие, случающееся раз на галактику, — тогда он наиболее вероятный кандидат на роль следующего Императорского Короля Ноктуиды, и мне следует реагировать соответствующим образом.

Я также иррационально зол на этого мужика; упираю руки в бедра и на минуту надвигаю поля шляпы низко, чтобы собраться с мыслями.

Если он попробовал кровь человека, то она никогда не освободится от него. Без нее он умрет. В течение трех недель он умрет от голода без ее крови, и его отец — нынешний Императорский Король — использует все доступные ресурсы, чтобы этого не допустить. Она станет его невестой, и ей никогда не позволят вернуться домой.

Кроме того, есть все эти договоры и защитные ордера, введенные для жителей Земли. Они вылетят в трубу, как только новости об этом просочатся наружу. Как человек может быть исчезающим видом и одновременно принцессой Ноктуиды? Это межгалактический гребаный кошмар.

— Она спарилась с Аспис?

Я никогда раньше не видел, чтобы Весталис впадал в истерику. Они почти гротескно спокойны, хорошо воспитаны и приличны до безобразия. Этот же выглядит так, словно вот-вот деградирует во что-то менее разумное и крайне разъяренное.

— Нет.

Я приподнимаю шляпу щупальцем, когда мой компаньон приземляется мне на плечо. Я бросаю на него взгляд, когда он чирикает на меня, извергая перламутровые пузырьки. Ты никогда раньше не приземлялся на самку, — думаю я, но не могу сказать ему ничего сейчас, пока принц Весталис сверлит меня взглядом.

— Она пахла им, и он, э-э, совершенно очевидно проявляет к ней интерес, — я не могу удержаться от смеха, пузырьки срываются с моих губ; принцу не до веселья, — но я не думаю, что они спарились.

Пауза.

— Пока.

— Пока? — Принц — мне, наверное, стоило бы узнать его имя — теребит пальцы в своих красных перчатках. — Что ты имеете в виду под «пока»? Разве это не твоя работа — искать и находить ее? Ты офицер Императорского Двора.

Он прав. Так и есть. Мой народ — полиция Ноктуиды. Каждый рожденный фалопекс становится офицером. Мы не способны лгать без очень отчетливого признака. А именно — мы меняем цвет. Это делает нас чрезвычайно заслуживающими доверия в глазах других.

— Ты пробовал ее кровь? — уточняю я с усталым вздохом.

Выслеживать этих людей было нелегко. Одного съел моллюск (неприятный вид, признаю). Другого таскают за собой эти занозы в заднице, близнецы. Самец находится в пути на Мировую Станцию неизвестно зачем. А еще одну похитил космический пират.

Последних двух — включая ту, что только что улетела — найти было намного труднее.

— Мне нужно повторяться? — спрашивает он, и мой компаньон раздраженно стрекочет.

Я провожу пальцами по розовой спинке моего питомца и наклоняю голову, изучая принца. Если он говорит правду, то бедной человеческой самке крышка. Она еще не спарилась с Аспис, так что вернуть ее на Землю возможно. Но это? Это гарантирует, что жизнь, которой она живет, больше не принадлежит ей. Ей лучше остаться на этой планете до конца своих дней. Я бы предпочел Аспис в качестве пары, чем Весталис, в любой день.

— В вашем распоряжении есть еще один человек, это верно? — Мои губы складываются в сардоническую полуулыбку. Я задаю вопросы вместо того, чтобы делать утверждения. Почему? Потому что вопрос никогда не является ложью или правдой. Это запрос. Я могу говорить все, что хочу, и никто не догадается. — Если так, не думаете ли вы, что могли бы добровольно передать ее мне, чтобы ее можно было вернуть на ее родную среду обитания?

— Мне плевать с галактической колокольни, что вы с ней сделаете, — шипит на меня принц, и я нахожу очень показательным то, как он касается оружия на бедре.

Он взбешен. Но меня не убьет. Это стало бы