Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь - Раяна Спорт

Сам факт того, что малышка быстро вернулась в норму меня немного удивлял. Я была уверена, что девочка травмирована до такой степени, что не сможет даже разговаривать и вести нормальный образ жизни. То ли дело в силе ее духа, то ли она провела не так много времени в плену и повидала не все ужасы, но было приятно наблюдать ее веселой и жизнерадостной.

Сейчас же передо мной возникла очередная задача, которую необходимо было решить во чтобы то ни стало. Необходимо было сделать все, чтобы Гульджамал не тронули бандиты.

Идея про магию, про то, что я могу научится скрывать ее, с одной стороны, была привлекательна, но несла в себе определенные страхи: вдруг не получится или получится, но не то, что мы рассчитываем. Допустим, Гульджамал на всю жизнь могла остаться невидимкой или же стать приведением, которого никто не слышал и не видел.

Да и вообще стоило бы подумать о том, светлая это магия или все же темная, и что несет в себе ее использование. К таким мыслям привело сомнительное совпадение: после того, как я оживила чайник, Хуан на следующий день обнаружил, что на овец напал волк и перебил несколько особей. Конечно, в этих краях волки не новость и такое могло случится в любой другой день, но почему-то я восприняла это на свой счет.

Необходимо было найти иной выход по спасению девочки. Можно было бы ее все время прятать, но Гульджамал слишком открытая, ей не терпится познать мир, а не сидеть, запертой в клетке. Смышлёная и стремящаяся к познаниям, Гульджамал очаровательно надувала губки, когда я запрещала ей уходить дальше дома и на холмы к овцам, ведь даже там она была в большой опасности.

Головой я понимала, что гиперопека ни к чему хорошему не приведет, но и самоуверенность до кучи с опрометчивостью ничего путного точно не сделают…

Я сидела в зале, уткнувшись взглядом на «свой» портрет. Вчера его обнаружила Гульджамал и буквально влюбилась. По ее настоянию, мы нашли место на стене гостиной и с трудом повесили его над камином.

Картина завораживала, притягивала взгляд. Творчество автора, кем бы он не был, безусловно было достойно восхищения! Не часто встретишь работы творческих людей, что вдохновляют ее зрителей. Вот и я смотрела на портрет и хотела найти в нем ответы на свои вопросы: как теперь нам поступить и что сделать, чтобы девочка жила и развивалась, не будучи при этом запертой от всего мира.

- Чайник! Налей мне чаю, - крикнула в надежде, что успокоительная жидкость на пару с картиной дадут мне больше шансов для самоанализа.

- Сеньорита Виктория, - неожиданно обратилась к ней Лусия, что готовила в это время обед. – Я, конечно, противница всего мистического, - если бы я повернула к ней голову, то заметила бы как скептически-боязливо кухарка посмотрела на посуду, - но для полного удобства, могли бы вы… кхм, заколдовать еще и чашки, заварку и молочник.

Я невольно усмехнулась.

«Сама боится, но видит, что так куда проще жить», - съязвил мой внутренний голос, услышав пожелание служанки. И да, на душе стало теплее от того, что я смогла быть полезной для этой своенравной женщине с предубеждениями.

Мой взгляд неожиданно поймал одну деталь в картине, которая меня очень заинтересовала: часть книжной полки за спиной девушки. Учитывая, что весь акцент портрета был направлен на глаза и загадочность образа, то на окружающие предметы заглядывались изредка, но они были и они же несли свой смысл. Книги!

«Девушка была начитанной», - подметила я, словно в данную минуту она открылась мне с новой стороны.

Я была студенткой педуниверситета, пока не влюбилась и не решила все бросить ради ребенка и мужа. Изначально хотела попасть на кафедру географии, но провалила вступительный экзамен, но каким-то образом прошла на начфак.

Может это и есть тот самый знак, что она ждала? Хоть у меня и не законченное образование, да и прошло без малого двадцать лет с момента, как она этим не интересовалась, здесь же это вполне может сойти.

Детей должно быть много в деревне и вероятно всего они не образованы. Как помнится из истории, образование могли в эти времена позволить себе лишь мальчики, да и то из богатых семей. И это может стать неплохим началом для развития девочек, среди которых и растворится Гульджамал.

Идея так захватила меня, что я не выдержала и вскочила как ужаленная с дивана.

- Где Хуан?

- Пасет уж, где ему еще быть негоднику, - с перчинкой отозвалась Лусия о пастухе. Если обзывается, значит, как минимум что-то, да и чувствует к нему.

- Я побежала к нему. Проследи, чтоб Гульджамал не выходила из дома, - крикнула Лусии уже с порога.

На этот раз бег с препятствием в виде тяжеленных юбок занял гораздо больше времени. Хуан, как назло, далеко увел стадо, да и платье от влаги ночного дождя быстро отяжелело. И в итоге, когда я наконец-то увидела пастуха, радость чуть ли не слезами вырвалась из груди.

- Что-то случилось, сеньорита? – навострился мужчина, всматриваясь на границу долины и думая, что за хозяйкой гонятся варвары. – Лусия? – паника прокралась в его душу молниеносно.

Я лишь смогла помотать головой. Сначала отрицая, а потом поняв, что ее тема неотлагательна, закивала.

- Что? Что? – держа меня под локоть, обеспокоенный мужчина всматривался в мое наверняка побагровевшее лицо.

- В деревне есть школа? – спросила, выдыхая чуть ли не каждое слово как плевок.

- Что? Школа? О чем вы? – бедная голова пастуха похоже готова была взорваться от логических умозаключений. Но так он и не мог составить правильную цепь событий.

- Школа есть в Иби? – отдышавшись, спросила еще раз.

- Нет. Дети богачей учатся в Валенсии.

- Бинго! Это то, что я хотела услышать!

- Что происходит? – нахмурился Хуан, опуская ее руки.

- Я открою школу! – радостно сообщила, видя, как вытягивается лицо сторожа тире пастуха.

- Зачем? Кому?

- Для девочек. Чтоб там же могла учиться Гульджамал, - поделилась я своей идеей с единственным мужчиной, которому доверяла. Ну, почти доверяла.

Хуан смотрел на меня как на сумасшедшую. Сначала скептически, а потом, понимая, что я сейчас серьезна в своих намерениях, уже с округлившимися глазами. Не прошло и минуты, громогласный мужской хохот огласил