Тьма, которая нас связывает - Ю. К. Перес

Меня будит звук тихой музыки, доносящейся снизу. Я открываю глаза, и первое, что я вижу, это Натаниэль, смотрящий на меня. На моем лице расцветает широкая улыбка, и он отвечает мне тем же.

— Доброе утро, — говорит он, целуя меня в лоб.

— Доброе утро. Ты давно проснулся?

— Всего на несколько минут раньше тебя. Ты была не единственной, кто устал, детка. — Мой желудок делает сальто от того, что он назвал меня деткой. Я целую его в губы и иду в ванную, чтобы освежиться и почистить зубы.

Когда я возвращаюсь, Натаниэль ждет меня с чашкой чего-то, что пахнет кофе. Я практически бегу к нему.

— Спасибо. — Я делаю глоток и наслаждаюсь теплым вкусом, стекающим по горлу.

— Когда оденешься, мы спустимся вниз. Оникс ждет нас внизу. — Торопясь, я надеваю черную футболку с логотипом группы, рваные джинсы и кеды. Я собираю волосы в небрежный пучок. Я хочу чувствовать себя максимально комфортно. Когда я готова, мы оба спускаемся по лестнице, держась за руки.

Когда мы спускаемся, Оникс сидит на стуле, бездумно глядя на стену с чашкой кофе в руке. Оникс, кажется, настолько погружен в свои мысли, что не замечает нас, пока Натаниэль не встает и не встряхивает его, возвращая к реальности. Он виновато смотрит на нас.

— Извините, у меня много мыслей.

— Не нужно извиняться. Мы в том же положении, что и ты, — успокаиваю я его.

— Ты права. Расскажи нам, что ты узнал, — говорит Оникс, устраиваясь поудобнее на стуле, и я делаю то же самое.

— Пожалуйста, оставьте вопросы на потом. Информации много, и я хочу рассказать вам все как можно быстрее, чтобы мы смогли составить план. — Оникс и я киваем в знак согласия, и Натаниэль рассказывает нам все, что рассказал ему отец, а также то, что он узнал от Фреда.

Когда Натаниэль заканчивает, моя голова, кажется, вот-вот взорвется. Я смотрю на него с открытым ртом. Отец Натаниэля убил моих родителей, чтобы заставить меня вернуться. Он лишил меня всякой возможности когда-либо узнать их. Натаниэль говорит, что он монстр, но на самом деле монстр — его отец.

— Ирония просто поразительна. У вселенной есть извращенный способ существования, — говорит Оникс с усмешкой на лице.

— В каком смысле? — Спрашиваю я Оникса, выходя из транса.

— Ну, человек, которого Дориан Блейкли ненавидит больше всего в мире, является ключом к уничтожению его власти и истинной парой его сына. — Усмехается он.

— Когда ты так говоришь, я понимаю, что ты имеешь в виду. — Говорю я, глядя на Натаниэля, который, погруженный в раздумья, уставился на стену. — Какой у нас план? — Спрашиваю я, похлопывая его по плечу, чтобы вывести из задумчивости. Он смотрит на меня и обнимает еще крепче.

— Это не идеальный план. Мы понятия не имеем, что произойдет сегодня ночью, но Оникс освободит девственниц. Это помешает демону питаться. Амарис, ты будешь притворяться спящей, когда я приведу тебя к моему отцу. Когда он начнет ритуал, я порежу себя. Когда капля моей крови коснется твоей, я думаю, это снимет проклятие. — Оникс и я одновременно смотрим на Натаниэля, приподняв брови, это безумный план. — Как я уже сказал, это не лучший план, но это все, что я смог придумать в столь сжатые сроки.

Мы все долго молчим, думая о том, что приготовила нам эта ночь. Ужас и страх проникают в каждый уголок моего тела. Я хочу верить, что в конце концов все обойдется, но в глубине души я знаю, что сегодняшний день закончится плохо. Я ничего не говорю. Пусть остальные почувствуют хоть какую-то надежду. Может, я ошибаюсь.

Глава 29 Натаниэль

Никогда в жизни я не испытывал такого страха и беспокойства, как сейчас. Амарис уснула на несколько часов, и мы с Ониксом обсудили все, что может пойти не так. Я весь день пытался сохранять оптимизм, но это гнетущее чувство в груди не уходит. Я не знаю, смогу ли я одновременно победить отца и защитить Амарис. Поэтому у нас с Ониксом есть план Б. Если все пойдет наперекосяк, он заберет Амарис и сбежит. Звучит сигнал будильника на моем телефоне, сообщая, что до полуночи осталось тридцать минут.

Мы с Ониксом смотрим друг на друга.

— Время действовать.

— Пойду за Амарис. — Я поднимаюсь по лестнице в ее комнату, она сидит на кровати, уставившись на фоторамку.

— На кого ты смотришь? — Спрашиваю я ее, встав рядом с ее стороной кровати.

— На моих биологических родителей, — отвечает она дрожащим голосом. Я беру ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня. Ее лицо опухшее, глаза покрасневшие. Мое сердце разрывается при виде нее. Я встаю на колени и обнимаю ее. Она крепко обнимает меня в ответ и начинает рыдать, уткнувшись в мою рубашку. Я даже представить себе не могу, что она должна чувствовать, не имея возможности встретиться со всеми из-за моего отца.

Через несколько минут она отпускает меня и смотрит на меня.

— Мне стало грустно от того, что я никогда не встречусь с ними. Мне так много хочется им сказать, но я не смогу. — Она смотрит на фоторамку и проводит пальцем по силуэту Петунии — Она была такой красивой.

— Да, была. Ты на нее очень похожа, детка. — Она дарит мне слабую улыбку.

— Пора идти?

— Да.

— Давай сделаем это. — Я беру ее за руку и помогаю встать с кровати. Прежде чем она успевает направиться к двери, я притягиваю ее ближе и целую на несколько секунд, наслаждаясь ее вкусом и вдыхая ее сладкий ванильный аромат.

— Я люблю тебя, Натаниэль. — Она любит меня. Нет, нет, нет, она не может меня любить… она знает о проклятии. Я не могу ответить ей взаимностью. Мне кажется, что земля дрожит у меня под ногами. Я уничтожу ее, как уничтожил Розмари. Я не смогу пережить потерю Амарис. Я начинаю качать головой, но Амарис берет меня за лицо, и на несколько секунд я теряюсь в ее глубоких голубых глазах. — Все в порядке, если ты не можешь ответить мне взаимностью прямо сейчас. Мы снимем это проклятие. — Слезы готовы пролиться, но я сдерживаю их.

— Повторишь это? — Я эгоистичен, когда она говорит, что любит меня, мне кажется, что взошло солнце и оно никогда не зайдет.

— Я люблю тебя. — Я хватаю ее за затылок и страстно целую. Моя рука скользит по ее спине к заднице. Я уже собираюсь схватить ее и поднять,