Тьма, которая нас связывает - Ю. К. Перес

— Нам пора. — Он прав. Я смотрю на телефон — до полуночи осталось всего десять минут. Амарис и я переглядываемся, прежде чем я беру ее за руку и веду нас навстречу возможной гибели.

Когда мы приближаемся к нужному месту, я поворачиваюсь к Ониксу.

— Ты знаешь, что делать. — Он кивает, накладывая на себя пузырь тишины, и уходит. Я поворачиваюсь к Амарис и беру ее лицо в свои руки.

— Ты готова? — Я хочу сказать ей, чтобы она спасала себя, бежала, если дела пойдут плохо, что я справлюсь, но если я скажу ей что-то из этого, это еще больше ее напугает, и я знаю, что она не послушает меня.

— Не совсем, но другого выбора нет. — Я поднимаю ее на руки.

— Помни, ты под сонными чарами. Что бы ты ни слышала, не реагируй. Следуй каждому шагу плана, Амарис. Чтобы это сработало, ты должна слушать меня. Это вопрос жизни и смерти, а не игра. Ты не знаешь, насколько опасен мой отец. — Она кивает и закрывает глаза. Я дарю ей последний нежный поцелуй и увожу нас глубже в лес.

Через пару миль я выхожу на круглую поляну, где были вырублены деревья. На их месте зажжены факелы, а по всей поляне распределены люди, зажигающие свечи. Там стоит стол из бетона, а вокруг стола — красная пентаграмма с зажженными свечами в каждой точке. Рядом с бетонным столом стоит еще один стол, на котором стоят разные маленькие бутылочки и большой выбор ножей. Я стараюсь не колебаться и не менять ритм дыхания. Я не хочу, чтобы мой отец заметил мои эмоции.

Я оглядываюсь и вижу, как отец сидит на стуле, больше похожем на трон, в своем привычном костюме-тройке. Я закатываю глаза — как раз в тот момент, когда его голос гремит, призывая меня подойти. Когда я встаю перед ним, он смотрит на Амарис и ухмыляется.

— А я-то начал волноваться, что ты не справишься. — Он смотрит на свои часы. — Прямо перед самым началом, Натаниэль.

— Я здесь, не так ли? Ее было труднее схватить, чем я ожидал.

— Положи ее на стол. Ритуал вот-вот начнется. — Я делаю, как велено, сжимая ее руку, чтобы успокоить, прежде чем отойти на несколько шагов. Я нахожусь достаточно далеко, чтобы отец ничего не заподозрил, но достаточно близко, чтобы добраться до нее за секунды, когда придет время. Я расставляю ноги и скрещиваю руки. Оникс должен подать мне сигнал, когда освободит девушек.

Мой отец подходит к каменной плите и встает рядом с Амарис. Мое сердце начинает биться быстрее, а ладони начинают потеть. Я смотрю на ее тело, убеждаясь, что она не двигается. Она неподвижна, как камень, и ее дыхание ровное. Я впечатлен.

Мой отец берет гримуар, открывает его на нужной странице и устанавливает на мольберт. Затем он берет золотую чашу со странными символами и ставит ее на небольшой алтарь рядом с двумя красными свечами и несколькими мешочками, наполненными травами. Он протягивает руку, и кто-то протягивает ему старый железный нож в форме полумесяца. Это сигнал, потому что все, кто находился на поляне, собираются в круг вокруг меня, моего отца и Амарис. Они опускают головы, поднимают капюшоны и берутся за руки.

Отец поднимает нож и поднимает руки в воздух. Он произносит несколько слов, которые для меня звучат как древняя латынь. Вокруг воцаряется зловещая тишина. Кажется, что мир остановился. Ветер перестал дуть, листья перестали шелестеть, а животные перестали двигаться. По моей спине пробегает дрожь, когда отец режет себе ладонь и капает кровью на каждый предмет на алтаре. Это черная магия.

Вокруг нас загораются факелы. Я вижу, как мой отец отдает команду ближайшему к нему человеку. После этого все происходит как в тумане. Отец произносит еще несколько фраз на латыни, берет травы и рассыпает их вокруг Амарис и алтаря. Он хватает чашу и подходит ближе к Амарис. Я готовлюсь бежать.

Он берет ее за запястье и подносит к чаше, и я медленно опускаю руку в карман, стараясь не привлекать внимания. Я достаю карманный нож, который заранее заточил для этой цели. Когда он приставляет лезвие к запястью Амарис, я бегу изо всех сил. Я отталкиваю его в сторону, выхватываю нож из его руки и, вставая рядом с ней, одновременно перерезаю себе запястье вместе с ее. Я рассчитал время так, чтобы наша кровь упала в чашу одновременно. Амарис открывает глаза и смотрит на меня. Я выдыхаю и смотрю на своего отца, ожидая, что он взбесится или нападет. Я не ожидал злой улыбки на его лице, когда он смотрит между Амарис и мной.

Это что, блядь, за реакция? Мы испортили его церемонию. Мы сняли проклятие. Почему он не нападает на меня?

Мои глаза расширяются, а рот открывается. Я делаю шаг назад. Я выпускаю клыки и провожу по ним языком. Они все еще на месте. Мы не сняли проклятие. Я все еще вампир.

Я смотрю на Амарис, кровь капает из ее глаз, ее тело искажено под странным углом, и она издает душераздирающий крик.

— Амарис, что с тобой? — Я трясу ее за плечи, но она ничего не говорит, она продолжает кричать от боли. — Амарис, ответь мне, пожалуйста! — Она смотрит на меня на долю секунды и закрывает глаза. Я слышу, как ее сердцебиение замедляется. Я трясу ее сильнее, пытаясь разбудить. — Детка, пожалуйста, открой глаза. — Это бессмысленно. Ее сердце останавливается и ее тело становится безжизненным в моих руках. Я издаю душераздирающий крик и снова и снова бью кулаками по столу.

Нет, Амарис, ты не можешь умереть. Нет, детка, пожалуйста, нет, только не ты. Я могу потерять все, но только не тебя. Я провожу рукой по ее волосам. Из моего горла вырывается рыдание, и слезы стекают по моему лицу, падая на Амарис. Я быстро вытираю их. Я пытаюсь еще раз встряхнуть ее.

— Пожалуйста, детка, вернись ко мне. Я не могу жить в этом мире, зная, что тебя в нем нет.

— О, хватит драматизировать, Натаниэль. Ты найдешь кого-нибудь другого. — Я отпускаю Амарис и встаю, чтобы посмотреть в глаза отцу, сжимая кулаки так сильно, что чувствую, как кровь стекает по пальцам.

— Что ты, блядь, сделал? — Я хватаю его за лацканы пиджака и трясу. Слезы текут по моему лицу. Все, что он делает, это смеется, пока я ору на него. Он