Тьма, которая нас связывает - Ю. К. Перес

— Я закончил то, что начал много лет назад. — Его усмешка становится шире. — Ты думаешь, что можешь перехитрить меня, Натаниэль? — Он приближается к моему лицу, и я рычу на него. — Ты думаешь, что можешь победить меня? Я бы не достиг того, где я сейчас, если бы не был на несколько шагов впереди всех, включая своего сына. Если ты когда-нибудь прислушаешься к какому-нибудь моему совету, пусть это будет именно этот, Натаниэль. — Он поднимает руку и подает знак. Кто-то идет к нам, таща окровавленного полумертвого Фреда. Мои глаза расширяются.

— Я годами кормил тебя и мою так называемую правую руку ложной информацией. Ты знал то, что я хотел, чтобы ты знал, и ты сыграл мне на руку, Натаниэль. — Он смеется, и мои вены горят, как расплавленная лава. Это все моя вина.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что я сыграл тебе на руку? — Мое сердце замирает в ожидании его ответа.

Он скрещивает руки на груди.

— Я действительно получил ответы от медиума, и кровь Амарис была ключом. — Звонит его телефон, и он перестает говорить, глядя на сообщение. Он медленно набирает ответ, не торопясь. Раздражение пронизывает мое тело. Ему нравится устраивать из этого представление.

— Возможно, я немного приукрасил то, что рассказал Фреду. Да, есть способ усилить нашу вампирскую сторону, но нет способа снять проклятие, наложенное Агатой много лун назад.

У меня начинает кружиться голова. Что, черт возьми, он имеет в виду, говоря, что проклятие нельзя снять? Почему мой отец пытался убить ее еще до ее рождения, если знал, что снять проклятие невозможно? Это единственная причина, по которой Амарис отправили прочь. Я читал письма. Она писала, что Амарис — ключ к снятию проклятия. Что-то не сходится.

Мой отец продолжает говорить, вырывая меня из раздумий.

— Я нашел заклинание, которое усиливает проклятие. Проклятому человеку, то есть нам, нужна кровь того, кто наложил проклятие. Агата мертва уже много лет, так что Амарис — лучший вариант. Она не накладывала на нас проклятие, но в ее жилах течет кровь Агаты. — Он смеется, и я пытаюсь броситься вперед, но придурки, держащие меня, усиливают хватку.

— Когда кровь смешалась, ее жизненная сила перешла к нам, сделав нас сильнее. Я мог бы сделать это сам, но было веселее, когда ты добровольно порезал ее. — Он обманул меня. Он знал, как сильно я ненавижу быть вампиром и что я готов на все, чтобы освободиться от этого проклятия. Как я мог быть таким слепы?

Звуки спора, доносящиеся сзади, заставляют меня обернуться. Кто-то приводит сопротивляющегося Оникса, чьи запястья связаны веревкой. Блядь, блядь, блядь.

— Как? — Рычу я на него. Как, черт возьми, он узнал, что я планировал с Ониксом? Мне не дают передохнуть. Я думал, что Оникс хотя бы освободит девственниц, чтобы отец не смог вызвать демона.

— У меня везде есть глаза, Натаниэль. — В этот момент трое людей в капюшонах подходят к моему отцу и снимают капюшоны. Перед нами стоят Джон, Рейвен и Джун. Сукины дети. Я слишком ошеломлен, чтобы что-то сказать. Даже в самых смелых мечтах я не думал, что они меня предадут.

— Ублюдки, — кричит им Оникс с того места, где стоит. Оникс смотрит на Амарис, затем на меня. Он видит, в каком я состоянии, и его лицо смягчается. Возможно, Амарис изначально не нравилась Ониксу, но в последний день они очень сблизились. Я вижу страдания, которые он сейчас испытывает.

— Одна вещь, которая меня удивила, это то, что из всех людей в этом мире именно она стала твоей истинной парой, и вы оба влюбились. Как романтично. — Вот почему ему показалось забавным, что именно я порезал Амарис. — Медиум сказала мне, что она твоя истинная пара. Она рассказала мне о заклинании. Я готовил этот план уже много лет. — Черт.

— Ты добровольно привел свою истинную пару и заставил ее истечь кровью, предав ее. То же самое сделал Мэтью с Агатой много лет назад. Он предал ее. — Я смотрю на Амарис. Кровь медленно сочится из пореза, который я сделал, и она неподвижна. Мне так жаль, детка. Я вытащу нас из этой передряги. Как-нибудь. Обещаю. Я снова смотрю на луну, снова прося о помощи.

Агата, Петуния, если вы меня слышите, пожалуйста, помогите нам. Амарис нуждается в вас. Я жду, не появится ли какой-нибудь знак, что они меня услышали, но ничего не происходит. Мы остались одни.

— Хватит разговоров. Давайте продолжим веселье, — говорит мой отец, и Джон связывает мои запястья вместе. Он толкает меня, и я падаю на колени. Я пытаюсь встать и убить этого гребаного предателя, но не могу пошевелиться. Мое тело кажется тяжелым. Джон тихо хихикает, когда я понимаю, что мой отец контролирует мое тело. Я скрежещу зубами. Они умрут от моих рук, клянусь.

Джон хватает меня за волосы и поднимает, прижимая к своей груди, чтобы я не мог сопротивляться. Он приближается к моему уху и шепчет:

— О, как пали могущественные. Ты растратил все, что дал тебе отец. Все из-за грязной толстой сучки.

Мое тело напрягается, пульс учащается, и гнев вспыхивает в моем теле. Мой гнев берет верх над контролем моего отца, и я с силой откидываю голову назад. Я слышу хруст кости, и Джон стонет от боли, ослабляя хватку. Я выпускаю клыки, резко поворачиваюсь, вонзаю их глубоко в его горло и разрываю его. Кровь брызгает мне на лицо, и я смотрю ему прямо в раскрытые глаза.

— Не смей, блядь, оскорблять мою истинную пару, ты, ничтожный, подлый, жадный сукин сын. — Широко улыбаясь, я хватаю его голову связанными руками и ломаю ему шею. Я отпускаю его, и его тело с громким стуком падает на землю.

Звук аплодисментов заставляет меня обернуться. Это мой отец.

— Вот это мой мальчик. — Я не успеваю ничего сказать, потому что кто-то заклеивает мне рот скотчем и затягивает веревку на моих запястьях.

Глава 30 Натаниэль

Я стою в конце поляны, окруженный людьми моего отца и слишком далеко от Амарис, пока он продолжает ритуал. Отец решил, что мне нужна охрана, чтобы я не натворил глупостей. Все, о чем я могу думать, это моя бедная истинная пара, лежащая мертвая на бетонной плите.

Мой отец приказывает кому-то привести бедных девушек, которых он держал