Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли - Глория Эймс

Договаривать не приходится. Детишки, осознав всю серьезность ситуации, принимаются за работу. Шарлотта подметает дорожку, а Альберт, кряхтя, пытается поднять опрокинутый горшок. Земля сыплется сквозь его пальчики, но он не сдается.

Наблюдая за их стараниями, я понимаю, что ругать их всерьез просто невозможно. В их возрасте любая шалость кажется невинной забавой, а разбитый горшок — не трагедия, а всего лишь повод для совместной уборки.

Да и как можно сердиться на этих маленьких сорванцов, с их любопытными взглядами и неуемной энергией?

Вместе мы быстро убираем мусор, и вскоре оранжерея снова приобретает свой прежний вид. А главное — на лицах двойняшек снова сияют улыбки.

— Спасибо, что помогли, Анна, — говорит Альберт, вытирая пот со лба.

— Мы больше так не будем, — добавляет Шарлотта.

Лишь улыбаюсь в ответ. Зная их, понимаю, что это далеко не последнее их озорство.

— Надеюсь, в следующий раз вы будете чуть более осторожны, — говорю я двойняшкам. — Или, по крайней мере, постараетесь не попадаться.

Те хихикают в ответ.

— А что здесь делает Люми? — Шарлотта заглядывает в принесенный горшок с улиткой.

— Она будет восстанавливать мхи и наводить красоту, — выпускаю улитку на ближайшую куртинку мха, и та, словно сразу поняв, что от нее требуется, деловито ползет, распространяя вокруг сладкий цветочный аромат.

Глаза Альберта и Шарлотты загораются от восторга при виде магии Люми. Они садятся на корточки, наблюдая за ее неспешным путешествием по разноцветным мхам. Маленькие пальчики тянутся, чтобы осторожно коснуться ее блестящего домика, словно боясь нарушить волшебство, которое она распространяет вокруг.

— Она пахнет как целая клумба, — шепчет Шарлотта, вдыхая аромат, исходящий от Люми.

Альберт кивает, принюхиваясь.

А улитка тем временем, словно художник, преображает маленький уголок оранжереи. В душе разливается изумление и благодарность, словно мы видим секрет, доступный только избранным.

И в этот миг чувствую едва заметную нотку горечи.

Двойняшки могли вот так же сейчас быть в оранжерее со своей матерью, любоваться чудесами ее фамильяра… Но судьба распорядилась иначе. Этого никогда уже не будет.

Смотрю на счастливые лица детей, и понимаю, что обязательно нужно сохранить в их сердцах светлую память о матери, пусть они ее и не знали. Нужно передать им ее любовь к природе, к красоте, к жизни.

В этот момент я ощущаю хрупкую связь с прошлым, настоящее переплетается с будущим. Люми, этот маленький посланник природы, становится символом надежды. Ее магия исцеляет не только мхи, но и души, даря утешение и веру в то, что даже после самой темной ночи обязательно наступит рассвет.

И сейчас я как никогда понимаю все сложные чувства лорда Эверли.

— Ну что, кажется, Люми сегодня потрудилась на славу, — говорю я, когда угол оранжереи покрывается ровными цветущими куртинками мхов. — Улиткам тоже нужен отдых.

Забираю питомца и сажаю обратно в горшок. Люми мерцает, будто пытается что-то сказать. Кажется, ей понравилось в оранжерее.

Шарлотта, прижавшись ко мне, робко берет меня за руку. Альберт, обычно более сдержанный, смотрит на меня с тихой признательностью.

Солнечные лучи проникают сквозь стеклянную крышу оранжереи, освещая лица моих маленьких помощников. В воздухе витает сладкий аромат цветов, смешанный с запахом земли и мха.

В этот момент я ощущаю себя частью этого маленького мира, наполненного любовью и гармонией.

— Хм, — раздается за спиной.

— Мистер Беркли, а мы уже все, — сообщает Шарлотта учителю. — И готовы заниматься.

— Сперва следует умыться, — слегка улыбается учитель. — А то помощники следователя могут принять вас за преступников!

— Они еще не уехали? — становится тревожно.

— Нет, утром я виделся с милордом, он сказал, все поместье проверили, но ни ложечек, ни подозреваемых нет, — вздыхает мистер Беркли. — Анна, я вас искал, чтобы спросить насчет книги. Вам помогли рецепты? Я нашел еще пару заметок, вложенных в другие книги. Они не имеют отношения к кулинарии, но тем не менее!

— Да, вы мне очень помогли, — честно отвечаю и вдруг меня осеняет: — Мистер Беркли, у меня к вам просьба. Вы ведь часто ездите в город. Не могли бы вы привезти мне кое-что из специй? Я собираюсь приготовить нечто особенное…

Глава 60. Необходимые ингредиенты

Весь день проходит в заботах и ожидании, а поздним вечером, уже после ужина, на пороге кухни появляется мистер Беркли с бумажным кульком в руках. И судя по его торжествующему виду, он все-таки раздобыл редкие специи.

— Вот это, — он выкладывает из кулька на стол мешочек с чем-то сыпучим. — Тычинки реймского лютика. Они придают выпечке не только аромат, но и розоватый оттенок. А вот вам сушеные слегорины.

— В моем мире в запеканку кладут изюм, — рассказываю мистеру Беркли, высыпая слегорины на ладонь. Они крупнее изюма, похожи на чернослив, а аромат просто непередаваемый.

— Удивительно, кто бы мог подумать, что так тоже можно, — пожимает плечами мистер Беркли. — Могу я еще чем-то вам помочь?

— Думаю… нет, — улыбаюсь я, заметив загадочные улыбки помощниц.

Торжествующий взгляд мистера Беркли сменяется учтивой заинтересованностью.

Он не задает прямых вопросов о моем прошлом, но расспрашивает о моем мире. Чувствую, как его взгляд задерживается на моих руках.

Мистер Беркли, несомненно, заинтересован мной. После нашего личного разговора, когда последние секреты исчезли, он словно освободился и стал расслабленное, спокойнее.

Чувствую это в каждом его жесте, в каждом взгляде. Разумеется, мистер Беркли слишком воспитан, слишком сдержан, чтобы позволить себе прямые намеки.

И он остается лишь любезным помощником, готовым исполнить любой мой каприз, но за этой учтивостью скрывается нечто большее. Ему явно хочется узнать меня лучше, понять, что я за человек. Но он будто боится переступить черту, нарушить какие-то негласные правила.

Мне льстит его внимание, но… мысли мои заняты совсем другим.

Лорд Эверли… его немного отстраненный взгляд, его идеальные, чуть холодные манеры, и, тем не менее, нечто притягательное, магнетическое в нем заставляет все время думать о том, что же он скажет, когда попробует новое блюдо.

Представляю себе его гордый профиль, темные глаза, в которых, кажется, отражается вся печаль этого мира. Наш долгий личный разговор, его неожиданные проявления внимания.

Сложный, противоречивый, но именно это и притягивает меня к нему.

— Если слегорины натереть на мелкой терке, аромат станет более насыщенным, — перебивает нашу учтивую беседу Марта, протягивая терку необычной конструкции. — Открываешь