Мы те, кто умрет - Стасия Старк

— В таком случае я могла бы поспать подольше. — Мой голос звучит напряженно, и Луциусу прищуривается.

— Нет, — говорит он. — Ти поручил мне тренировать тебя, пока его не будет.

То, что Луциус называет Тирнона «Ти», только еще больше портит мне настроение. Этот мужчина не только бросил меня, не сказав ни слова, но и нашел новую семью в этом Империусе. Пока моя семья разваливалась на глазах.

Поцеловать его было ошибкой. Я проявила слабость.

— Не понимаю, почему его это волнует, — бормочет Орна, поднимая свой меч и взмахивая им. — Она не может стоить того, что он для нее сделал.

Все, что он для меня сделал? Я открываю рот, но Луциус уже направляется к ней, что-то тихо бормоча.

Орна качает головой и уходит, но несколько других империумов согласно кивают, а другие бросают на меня мрачные взгляды.

— Обсуди это со своим лидером. — Я широко улыбаюсь ей.

— Хватит. — Луциус кивает головой в сторону мата.

Я поднимаю свой тренировочный меч, и он атакует.

— Ты рассеянная, — говорит он несколько мгновений спустя, когда я едва не спотыкаюсь о собственные ноги.

Я не пытаюсь спорить. Уже середина июня, а последнее испытание произойдет всего через две с половиной недели, в начале июля. За это время мне нужно придумать, как подобраться к императору — вампиру, которого я видела только в окружении гвардии — чтобы убить его. Не говоря уже о том, что в Лудусе живет хладнокровный убийца.

— Может, ей нужно тренироваться с кем-то, кто не будет с ней церемониться, — язвит Орна, наблюдая со стороны.

Луциус блокирует мой удар и хмуро смотрит поверх моего плеча. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что Орна широко улыбается ему.

— В чем дело, Арвелл? — кричит она. — Боишься?

Я продолжаю игнорировать ее, но ловлю на себе оценивающий взгляд Дейтры. Вампирша — самая невысокая из империумов, с фигурой, напоминающей песочные часы. Она тянется вверх, чтобы затянуть хвост, откидывая ярко-рыжие пряди с потного лица. Ухмылка, которую она посылает Орне, ясно дает понять, что они подруги.

— Луциус, — кто-то окликает его, и он отступает назад. Я наклоняюсь и упираюсь руками в колени, чтобы отдышаться.

Кто-то выходит на мат, и мне не нужно поднимать голову, чтобы понять, что это Орна.

— Я не хочу с тобой драться, — бормочу я, все еще делая глубокие вдохи.

— Разве ты здесь не для того, чтобы тренироваться? Как ты собираешься стать лучше, если не будешь сражаться с теми, кто действительно хочет причинить тебе боль? — Орна откидывает свою длинную темную косу за плечо. — Сразись со мной, Арвелл. Один из принципов Империуса — это смелость, ты же знаешь. Не стоит ожидать, что кто-то здесь будет уважать тебя, если ты такая трусиха.

Орна — вампир, и на ней нет подавляющего браслета, а это значит, что моя сила — капля в море по сравнению с ее. Она сильнее, быстрее и злее. Но я хитрая.

Я не знаю, почему Орна ненавидит меня больше, чем остальные. Большинство империумов относятся ко мне неодобрительно и не скрывают своей неприязни. Но Орна ждала этого момента с того дня, как мы встретились.

Избегать сражения с ней — значит выглядеть трусихой.

— Не убивай ее, Орна, — предупреждает Нерис.

— Не убью, — отвечает Орна и берет тренировочный меч, лениво покручивая им в руке. — Я просто преподам ей урок.

Я поднимаю свой меч, заставляя себя ослабить хватку на деревянной рукояти.

Орна бросается на меня с поразительной скоростью.

Я отскакиваю в сторону, но она уже тоже меняет направление и наносит мне удар кулаком. Я уклоняюсь, но она попадает мне в плечо. Вспышка боли, и моя рука, сжимающая меч, немеет. Я перехватываю меч другой рукой и использую его как дубинку, пытаясь отодвинусь ее от себя.

Орна легко уворачивается, нанося удар мечом по моим ребрам. Это был скользящий удар, иначе мои ребра были бы раздроблены.

Я теряю равновесие, и она бросается на меня, хватает за плечи и прижимает к мату. У меня не остается другого выбора, я врезаюсь лбом ей в нос.

Это глупый, отчаянный шаг.

И я расплачиваюсь за него.

Перед глазами вспыхивают раскаленные добела звезды. Орна вскрикивает и отпускает меня. Но вампиры восстанавливаются быстрее, чем люди. Она бросается на меня, оскалив клыки.

— Не смей! — рычит Луциус.

Руки Орны снова сжимают мои плечи, ее голова запрокидывается назад, слишком далеко, чтобы я могла ее ударить. Я вырываюсь, но она чудовищно сильна.

Она старше, чем я думала. Ей не меньше четырехсот лет.

— Орна! — рявкает Луциус.

Орна игнорирует его.

Она собирается убить меня.

— Орна, остановись! — приказывает Луциус, и я слышу, звук его шагов, приближающихся к нам. Он слишком далеко.

Я выхватываю из ножен метательный кинжал, я вонзаю его в живот Орны.

Да, это серебряный клинок, сука.

Ее губы принимают форму буквы «О», и она мгновенно отпускает меня, вытаскивает кинжал из своего живота и бросает его на землю.

Из кончиков ее пальцев появляется когти, а рот отрывается, обнажая острые клыки. Ее шипение вызывает у меня мурашки по спине. Я отступаю в поисках ближайшего выхода. В ее глазах не осталось и следа благоразумия.

— Хватит!

Луциус встает перед Орной и упирается ладонями ей в грудь. Она снова шипит, а он оскаливается.

— Не заставляй меня причинять тебе боль.

Медленно ее глаза светлеют. Она обводит нас взглядом, и ее когти исчезают.

— О чем ты думала? — резко спрашивает ее Нерис.

Орна выглядит совершенно потерянной, и, несмотря на то, что она чуть не убила меня, какая-то часть меня испытывает к ней жалость. Пробормотав извинение, она поворачивается и уходит.

Луциус вздыхает и поворачивается ко мне. Он не выглядит счастливым.

— Я провожу тебя на обед.

— Я не…

Он уже направляется к двери, а я поднимаю с мата свой кинжал, вытираю кровь о тунику и засовываю его обратно в ножны. Позже мне нужно будет его как следует почистить.

Луциус ждет меня у двери, и мы идем в столовую. Здесь тише, чем обычно, большинство других гладиаторов, вероятно, наслаждаются редким сном.

Несколько мгновений мы идем в тишине, а затем Луциус прочищает горло.

— Я кое-что знаю о том, как тяжело приходится в Торне, — говорит он. — Я знаю, что выбора не остается, когда тебе бросают вызов, и что проявить слабость — значит навлечь на себя смерть. Но здесь нужно действовать с умом. Сражаться с Орной было глупостью.