Мы те, кто умрет - Стасия Старк

— Хм. — Может, это и есть моя возможность. Может, я найду новобранца, который не испытывает такой лояльности. И мы сможем сделать это вместе.

— Арвелл?

Я моргаю. Тирнон хмурится.

— Я слышал, ты позволила Орне спровоцировать тебя.

— Да, но мы оба знаем, что после того, как я оказалась здесь, моя способность принимать правильные решения вызывает сомнения.

— Почему ты разговаривала с Рорриком?

— Он загнал меня в угол.

— Я знаю. Почему он так интересуется тобой? — В его голосе слышится подозрение, и мне это не нравится.

— Понятия не имею. Но… мне нужно поговорить с тобой.

Его глаза светлеют, и он кивает.

— В таком случае, пойдем со мной.

***

В квартале Империуса тихо, но Тирнон не задерживается в общей комнате. Вместо этого он ведет меня по длинному коридору и открывает дверь слева.

— Вау. — Мы стоим в отдельной гостиной с камином — я понятия не имею, как он работает так глубоко под землей — и кухней, которой, я подозреваю, Тирнон никогда не пользовался. Вампирам нужно есть, чтобы поддерживать свою силу, но они по-настоящему голодают, только если им не хватает крови.

Любопытство борется с раздражением, и любопытство побеждает. Я позволяю себе побродить, осматривая три отдельные спальни и…

— Выйдем.

Как и Роррик, Тирнон имеет доступ к своему собственному пространству на открытом воздухе. В то время как у Роррика — это лес, который не должен существовать, учитывая, что Лудус находится в центре города, у Тирнона — это ухоженный сад с цветами, посаженными аккуратными рядами.

Тирнон открывает стеклянную дверь. На улице все еще солнечно, но над его дверью установлена та же толстая, защищенная эфиром черепица, что и на арене, отбрасывая длинную тень, которая скрывает от солнца.

Я бы все отдала, чтобы почувствовать лучи солнца на своем лице. А я нахожусь здесь всего несколько недель. Как же должно быть Тирнону?

— Иди, — тихо говорит он. — Я подожду здесь.

Он смотрит на меня так же, как в нашей юности, до того, как мы поцеловались. Со смесью нежности и тоски.

Я не медлю. Несмотря на то, что на земле все еще тает иней, солнце согревает мои щеки. В Сентаре никогда не будет настоящего тепла, которого я жажду — для этого она находится слишком далеко на юге, — но даже в середине июня небо ясное и ярко-голубое.

Я жадно вдыхаю аромат зелени.

— Ты всегда любила солнце, — говорит Тирнон из тени позади меня.

Я поворачиваюсь.

— Ты тоже.

Он с апатией пожимает плечами. Но я помню, в каком ужасе он был, когда больше не мог сидеть на самых высоких ветвях нашего дерева. Когда он больше не мог подставлять лицо солнечным лучам. Осознание того, что он теряет, делало жертву еще более тяжелой.

— Нам нужно поговорить, — говорит Тирнон, жестом предлагая мне сесть на один из стульев за стеклянной дверью. Он оставляет ее открытой, чтобы мы могли хотя бы насладиться прохладным свежим воздухом.

Я сажусь. Лучше покончить с этим поскорее.

— Я могу… общаться мысленно.

Тирнон хмурится.

— Это невозможно.

— Тем не менее.

— Ну, давай. — В его голосе вызов — как это часто бывало в детстве, когда мы подзадоривали друг друга, и каждый новый вызов был отчаяннее предыдущего.

Я сосредотачиваюсь. Как у меня получилось с Рорриком? Это было непреднамеренно. Я словно пыталась просверлить дыру в его черепе и проникнуть в его мысли своим собственным разумом.

Я напрягаюсь, но все, чего добиваюсь, — это головная боль. Выражение лица Тирнона меняется. Это… разочарование?

— Я могу это сделать. Клянусь. У меня получилось с Рорриком.

Его глаза становятся холодными.

— Ты мысленно общалась с Рорриком.

Я хмурюсь, глядя на него. Он же не может ревновать к безжалостному сыну императора? Или может?

Тирнон откидывается на спинку стула.

— Как это произошло?

— Я не знаю. Думаю… Думаю, может быть, Антигрус даровал мне эту силу? Я не знаю, почему. И я не знаю, как. Ты когда-нибудь слышал, чтобы магинари передавали свою магию отмеченным сигилом?

Он качает головой.

— Никогда. Я разберусь в этом, но пока…

— Никому не говорить. Поверь, я знаю.

Мы оба молчим, и внезапно становится неловко. Наверное, мне лучше уйти…

Я встаю, и Тирнон пристально смотрит на меня.

— Расскажи мне, что произошло шесть лет назад, Арвелл.

Я напрягаюсь. Но в глубине души я знала, что это произойдет. Тирнон не собирается отступать. И какая-то крошечная часть меня хочет, чтобы он понял мою боль и ярость.

Я медленно опускаюсь на свое место.

— Мы с Кассией готовились к финальному бою в «Песках». Мы выиграли по два боя в одиночном зачете и решили провести последний раунд в команде. — Я тяжело сглатываю и смотрю ему в глаза. — Мои братья хотели увидеть шахту.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Кассия, морща свои тонкие брови и заплетая белокурые волосы в косу.

— О смерти и деньгах.

— А, как обычно. — Перевязав косу кусочком веревки, она обнимает меня за плечи. — Хочешь, я отвлеку тебя разговорами о наших планах на будущее на севере?

— Да.

Она крепко сжимает меня.

— Пляжи и соленый бриз, морепродукты, которые мы сможем есть в неограниченном количестве, лучшее образование для близнецов.

Для меня в этом не было никаких минусов. Но для нее…

— Ты действительно оставишь своего отца?

Ее глаза опускается.

— Он продолжает настаивать, что я должна уехать и посмотреть мир. Когда мы выиграем эти деньги, наша жизнь изменится, и он сказал, что я не должна делать глупостей, например, оставаться ради него.

Мне тоже не нравится идея оставлять Леона одного.

— Мы убедим его поехать с нами. Близнецы помогут.

— С чем помогут? — Появляется Эврен, а рядом с ним его брат.

Я сердито смотрю на них.

— Как вы сюда попали?

— Все ехали смотреть «Пески». Мы спрятались в задней части тележки с припасами.

Я сжимаю переносицу. Конечно же, они так и сделали.

— Вы должны быть с мамой. — Я не хочу, чтобы они смотрели бои, и они это знают.

— Если ты не разрешаешь нам остаться, можно мы пойдем в шахту? Все остальные идут, — выпаливает Гер. — Можно мы…

Я качаю головой.

— Шахта невероятно опасна.

Всего несколько лет назад один из сыновей императора отправил своих разведчиков на поиски магических ресурсов в шахте. Они быстро нашли жилу кристаллов молнии. Этот раскаленный кристалл славится своей красотой, и некоторые утверждают, что это отколки упавших звезд.

Он также очень взрывоопасен. И император отправляет все найденное на фронт.

Эв тяжело вздыхает, словно