Последний танец Снежинки - Тина Солнечная

— Что⁈

— Спокойно, — Калеб поднимает руку, жестом призывая меня сесть обратно. — Я сказал, что ты все эти годы работала на меня под прикрытием.

Я открываю рот, но слов не нахожу.

— Ты… ты врёшь, — шепчу я, потрясённо.

— Официально — нет, — усмехается он. — Более того, тебе даже премию выпишут.

Я смотрю на него в полном ошеломлении.

— Ты… ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивает он, затем добавляет с лёгкой усмешкой: — Правда, есть один нюанс.

— Какой?

— Ты продолжишь работать со мной в участке. Теперь уже официально.

Я ошарашенно уставилась на него.

— То есть… теперь я ищейка?

— Теперь ты моя напарница, Снежинка, — произносит он с той самой полуулыбкой, от которой у меня всегда пересыхает во рту.

Я снова падаю на стул, прикрывая лицо ладонями.

— Боги, Калеб…

Он не даёт мне времени переварить новость и продолжает:

— А ещё… этого жадного ублюдка сегодня посадили.

Я моргаю.

— Харгрейва?

— Именно. Вместе с оригинальным артефактом.

Я чувствую, как напряжение медленно отпускает меня.

— Значит, он не сможет меня достать?

— Не сможет, — подтверждает Калеб. — Воровать у короны — не самая хорошая идея, знаешь ли.

Я выдыхаю.

— А действующий артефакт?

Калеб пожимает плечами.

— Вернулся в королевское хранилище. Там ему и место.

Я медленно киваю, осознавая, что это конец. Что мне больше не нужно бежать, скрываться, искать выходы.

Я свободна.

Я смотрю на Калеба, и впервые за долгое время мне не страшно.

Калеб смотрит на меня так, что у меня перехватывает дыхание. В его глазах больше нет холода, только тепло, только что-то слишком личное, слишком настоящее, от чего внутри всё переворачивается.

— Когда я увидел тебя с Айзеком… — он делает паузу, сжимая челюсти, словно не хочет этого говорить, но всё же продолжает, — я решил, что ты передумала. Что всё, что было между нами, не значило для тебя достаточно.

Я открываю рот, но он не даёт мне перебить его.

— Я был готов отпустить тебя, если это твой выбор, — его голос глуже, напряжённее. — Просто хотел убедиться.

Он делает шаг ко мне, и я чувствую, как внутри всё замирает.

— Но когда ты не дала ему тебя поцеловать… — он выдыхает, словно вспоминая тот момент. — Тогда я понял.

Калеб приближается вплотную, а затем… опускается на одно колено.

Я забываю, как дышать.

— Калеб…

— Вся эта история началась с лжи, но я не хочу, чтобы она так закончилась.

Я прикрываю рот рукой, ощущая, как дрожат пальцы.

— Ты сказала, что выбираешь меня. И я хочу, чтобы это был не просто выбор… а обещание.

Моё сердце колотится так сильно, что я почти слышу, как оно отдаётся эхом в этом пространстве.

— Стань моей женой, Эви.

Мир словно замирает вокруг.

Я смотрю на него, пытаясь найти в его лице хоть тень шутки, хоть намёк на игру. Но его глаза… слишком серьёзные, слишком настоящие.

— Ты шутишь? Это проверка? — мой голос дрожит, потому что я не знаю, как ещё на это реагировать.

Калеб не улыбается. Он просто смотрит на меня так, что у меня перехватывает дыхание.

— Я серьёзен, Эви, — в его голосе нет ни капли сомнения. — Ты — та, ради кого мне хочется не быть холостым. Та, ради кого я хочу изменить свою жизнь.

Моё сердце пропускает удар.

— Я хочу назвать тебя своей женой.

Я качаю головой, не в силах поверить в это.

— Ты не можешь этого хотеть.

— Почему?

— Потому что… — я сглатываю, ощущая, как внутри поднимается паника. — Потому что я вела себя ужасно. Потому что я была с тобой и с ним. Потому что…

— Потому что ты искала себя.

Я замираю.

Калеб встаёт с колена, берёт меня за руки, сжимает их в своих тёплых ладонях.

— Потому что ты пыталась разобраться в своих чувствах. Потому что ты сделала выбор.

Его голос становится мягче.

— И этот выбор — я.

Я дрожу, когда он притягивает меня ближе, когда его губы касаются моего лба, когда он просто держит меня, давая мне время осознать всё.

— Я люблю тебя, Эви, — шепчет он, и внутри что-то болезненно сжимается.

Я влюбилась в мужчину, который сначала был моим врагом. В мужчину, который ловил таких, как я. В мужчину, который знал, кто я, но всё равно выбрал меня.

И теперь он хочет назвать меня своей женой.

Могу ли я отказаться?

Хочу ли я отказаться?

Я медленно поднимаю голову и встречаюсь с его взглядом.

— Да, Калеб.

Он застывает, будто не верит в услышанное.

Я выдыхаю дрожащим голосом.

— Да.

Калеб не даёт мне времени ни на сомнения, ни на колебания. Как только я произношу своё «да», его губы обрушиваются на мои, горячие, жадные, требовательные. Поцелуй — как печать, как клятва, как знак того, что теперь я его. Только его.

Он подхватывает меня на руки, не прерывая поцелуя, и я вскрикиваю, обхватывая его за шею.

— Калеб! — я смеюсь, прижимаясь к нему, пока он уверенно несёт меня в спальню.

— Что, милая? — его голос наполнен тёплой, довольной нежностью, но в глазах уже полыхает что-то тёмное, плотоядное.

— А еда? — я киваю в сторону оставленного на столе ужина.

Он смеётся низко и хрипло, наклоняясь к моему уху.

— Потом поедим.

— Но…

— Мне срочно надо овладеть своей невестой.

И прежде чем я успеваю возразить, его губы вновь накрывают мои, заставляя меня забыть обо всём, кроме него. Кроме того, как его руки скользят по моему телу, как его дыхание смешивается с моим, как он несёт меня, уверенно, властно, с тем самым ощущением, что теперь между нами нет ни сомнений, ни преград.

Я смеюсь под его поцелуями, когда он прижимает меня к кровати, нависая сверху, и вдруг понимаю — я счастлива.

По-настоящему.

Эпилог

— И вот, мы идём туда, я выпускаю магию вперёд, чтобы заморозить всё оружие, но в комнате никого не оказывается, — я развожу руками, улыбаясь восторженным глазёнкам своих мальчишек, сверкающих в полумраке спальни. — Тогда мы проверяем второй этаж, и вдруг… на нас вылетают сотни летучих мышей!

Я резко вскидываю