Последний танец Снежинки - Тина Солнечная

— Я так завизжала, что, наверное, снесла половину крыши!

Мальчишки хохочут, хлопая в ладоши.

— А ваш папа, — продолжаю я, качая головой, — рассмеялся и одним движением руки мигом прогнал их всех своей магией!

— Круто! — восторженно выдыхает старший, а младший с сияющими глазами тут же начинает махать руками, пытаясь изобразить заклинание.

Я смеюсь, но тут в дверях появляется Калеб.

— Так, шалопаи, — его голос тёплый, но строгий. — Уже давно пора спать.

— Но, пап, ещё одну историю!

— Да-да, ну пожалуйста!

Калеб прищуривается, складывает руки на груди.

— А вы знаете, что ваши мама и папа завтра снова уходят на задание? И если они не выспятся, то забудут, как прогонять летучих мышей.

Оба мальчишки с недовольными вздохами прячутся под одеяла.

— Ну лааадно…

Я приглушаю свет, целую каждого в макушку, а потом Калеб подхватывает меня за талию и ведёт из детской.

Когда мы оказываемся в коридоре, он обнимает меня сзади, его ладонь скользит по моему животу — небольшому, но уже заметному.

— Я так рад, что на этот раз будет девочка, — шепчет он мне в шею.

Я улыбаюсь, накрывая его руку своей.

— Я и наших мальчишек люблю, но… не хватает вот этого… — он чуть сжимает живот, как будто уже чувствует её, нашу малышку. — Ну, ты понимаешь?

Я понимаю.

Молча наклоняюсь и целую его в скулу, а потом иду на кухню.

Калеб привычно ставит передо мной тарелку с ужином. Вкусы у меня сейчас странные, но он, кажется, уже не удивляется, готовит молча, но так заботливо, что каждое блюдо кажется волшебным.

Я сажусь за стол, лениво рассматривая открытку, оставленную прямо перед тарелкой.

— Сегодня пришла, — говорит Калеб, садясь напротив.

Открытка… Она от Айзека.

Он присылает их раз в год.

Я провожу пальцами по плотной бумаге, чувствую, как внутри что-то привычно сжимается.

— Упорный, — произносит Калеб негромко, наблюдая за мной. — Всё ещё надеется тебя вернуть.

Я закрываю глаза, медленно выдыхаю.

Нет. Я не жалею. Я люблю и любима.

Но иногда мне грустно, что мы не могли остаться жить в том доме. В той комнате. Втроём.

Калеб встаёт, обходит стол и нежно касается моего лица.

— Любимая…

— Что?

Но он уже подхватывает меня на руки, и я вскрикиваю, смеясь.

— Давай поужинаем позже.

— Калеб!

— Моя очаровательная снежинка… моя Эви.

И он несёт меня в спальню, туда, где нет места ни теням прошлого, ни сомнениям. Только любовь. Только мы.

Конец.