Охота на некромантку. Жена с того света - Ольга Грибова

Глава 25. Где любовь и совет, там и горя нет

Крес не был склонен к импульсивным поступкам и ярким эмоциональным всплескам. Он никогда не бил женщину, но Изабеллу ударил, не раздумывая. И не ладонью, а кулаком, со всей силы, ничуть не беспокоясь о том, повредит он ей скулу или нос. Хочется надеяться, что повредит.

Желание ударить еще раз было нестерпимо, даже когда Изабелла рухнула, как подкошенная. Но на самом деле, Крес в этот момент люто ненавидел вовсе не Изабеллу. Ненавидел он себя самого. За то, что согласился на безумный план Элларии. За то, что стоял слишком далеко. За то, что не успел вовремя. Не спас. Не защитил. Он не привык перекладывать вину на других и во всем винил исключительно себя.

Сейчас куда больше Изабеллы, его заботила Эллария, и Крес поспешил к ней. Девушка тоже упала в траву. Раскинув руки, она лежала на спине и смотрела в небо, а из груди у нее торчала рукоять кинжала, при виде которой Крес сам чуть не свалился замертво.

Ужас захлестнул Креса. Он пронесся по мыслям и чувствам, корежа их и ломая. Не помня себя, он упал на колени перед Элларией. Страх потерять ее навсегда сводил с ума. Наверное, поэтому ему начало мерещиться… всякое. Другого объяснения нет.

– Вытащи нож, – сказал кто-то.

Услышав четкий голос, Крес обернулся, но около клумб никого не было, не считая Элларии, его самого и Изабеллы. Причем обе женщины находились без сознания. Ах да, еще неподалеку сидел черный кот. Он храбро защищал свою хозяйку и сейчас не торопился уходить.

– Ты глухой? – кот нервно дернул хвостом. – Я же сказал – вытащи нож. Что тут непонятного?

Крес вздрогнул. Он так и не привык, что кот – говорящий. Его рот открывается, и из него вылетают звуки. Не какой-то там «мяу», а вполне связные человеческие слова. Где только Эллария его взяла.

Как будто мало кота, так рядом с ним еще сидел изрядно потрепанный хомяк. Что за безумный зоосад?

– Он тоже говорящий? – кивнул Крес на хомяка.

– Нет, он просто дохлый, – ответил кот.

– А ты почему говоришь?

– Хочешь это сейчас обсудить, серьезно? – кот уже вовсю бил хвостом, явно злясь.

Крес тряхнул головой. Нет, плевать ему на говорящего кота и мертвого хомяка, да хоть деревья пустятся в пляс. Эллария важнее всего. Если для спасения надо следовать советам кота, он это сделает.

Крес схватился за рукоять кинжала и потянул. Осторожно, не дыша, он вытащил холодное оружие из груди девушки. Как ни странно, крови не было. Лишь порванная ткань, да рана под ней.

Он застыл в ожидании. Чего? Того, что Эллария очнется? Какой же он идиот! Это же был удар в сердце. После такого не выживают. И снова накатил страх, бесконечный ужас потерять ее.

Дрожащими руками он поднял голову Элларии с земли и переложил себе на колени, а после принялся просить. Сбивчиво, отчаянно, так, будто его мольбы могли, в самом деле, вернуть ее к жизни.

– Эллария… очнись! Ну же! Прошу, ты не можешь меня бросить, – шептал Крес, склонившись над девушкой. – Не делай этого, слышишь? Не поступай со мной так! Это жестоко. Не бросай хотя бы детей. Они любят тебя… я люблю тебя…

Последние слова он произнес едва слышно, с закрытыми глазами, так как больше не мог смотреть на ее бездыханное тело.

И вдруг в ответ донеслось:

– Мне надо было умереть, чтобы это услышать?

Крес вздрогнул и открыл глаза. Эллария все еще лежала на его коленях и смотрела на него. Живая… Живая!

– Ты… – он задохнулся, будучи не в состоянии подобрать слова. – Но как?

Крес бегло осмотрел девушку, отметив перемены в ней. Некоторые были хорошими. Например, рана на груди затянулась, как ее и не было. Разве что порез на ткани остался. Но были и плохие – ее волосы снова стали белыми, а кожа – тусклой. Словно возвращение к жизни отняло у нее силы.

– Твои волосы, – прошептал он.

Эллария села и коснулась белых прядей.

– Опять, – вздохнула она.

– А что ты хотела, – вмешался кот. – Ты все-таки умерла.

– Да, – согласилась Эллария так, словно говорить с котом для нее норма. – Нехорошо вышло…

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! – не выдержал Крес.

Девушка виновато посмотрела на него, вздохнула и осторожно поинтересовалась:

– Как ты относишься к некромантам? Надеюсь, лучше, чем к умертвиям?

***

Умирать, когда ты некромант не страшно, но все еще больно. Я выяснила это опытным путем.

После недолгого обморока я очнулась неожиданно, будто вынырнула с глубины на поверхность. И первое, что услышала – «Я люблю тебя» из уст Креса.

Обрадовалась ли я? Конечно! Но еще разозлилась. Все мужчины одинаковы! Чтобы добиться признания, женщина должна как минимум умереть. И почему я раньше не додумалась?

Увы, романтический момент был омрачен. Возвращая себя к жизни, я практически исчерпала запас сил, и моя внешность снова скатилась до уровня умертвия. Столь резкие перемены натолкнули Креса на мысль, что со мной что-то не так. Я бы с удовольствием обсудила его признание, но сам Крес настаивал на объяснениях.

Он так и спросил:

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?!

И я поняла – если не раскрою правду, потеряю его. Заветные три слова так и останутся просто словами, сказанными в минуту паники и отчаяния.

Допустить этого я не могла, а потому рассказала все, как на духу. То есть вообще все. Включая то, что никакая я не Октавия и даже не Эллария, а Элла из другого мира. Не забыла упомянуть скучающих Творцов, свою магию некромантии и то, как именно я восстанавливаю силы.

Закончив рассказ, я замолчала. Мы по-прежнему сидели на газоне, рядом валялся кинжал в моей крови, над нами мерцали звезды, а из особняка Монтгомери доносился смех – званый вечер был в самом разгаре.

Крес устало потер лицо, переваривая услышанное. Наконец, он заговорил и первым делом вспомнил, что с самого начала подозревал меня во лжи:

– Я-то думал, что Эдгар женился на мошеннице.

– В целом ты был недалек от истины, – вздохнула. – Я, в самом деле, использовала твою семью, чтобы выжить.

– Ты могла давно мне все рассказать.

– И ты бы поверил?

Крес нахмурился. То-то же. Одно дело, когда своими глазами видел, как