За Усами - Джинджелл Вэнди
Ёнву ступила на тротуар и повернула налево, развернувшись так, что она прошла мимо четырёх или пяти сапожников в маленьких киосках, пока не добралась до киоска, который искала. Это был тот самый, с узкими, богато украшенными мужскими деловыми туфлями чёрного, коричневого и иногда синего цветов.
Она слегка поклонилась в ответ на приветствие «Эоссео осайо!», произнесённое якобы владельцем прилавка, но прошла мимо него прямо в заднюю часть крошечного киоска, где между двумя витринами был голый участок стены. Кто-то прилепил к стене очень маленькую наклейку: это был динозавр со словами «молодец» на корейском. Ёнву прижала к нему большой палец и стала ждать.
Перегрин, к её большому удивлению, сам открыл дверь. Как и в прошлый раз, когда она его встретила, он был опрятно и дорого одет, его волосы были идеально расчёсаны на прямой пробор и зачёсаны назад. Сегодняшними цветами были вариации сланцево-серого цвета из мягкого кашемира, а его домашние тапочки были роскошного бренда, который был слишком дорогим, чтобы выставлять его логотип на всеобщее обозрение.
Ёнву могла удивиться, почему он был так тепло одет, если бы не тот факт, что она отчётливо ощущала исходящую от дома прохладу. В противном случае ей могло бы прийти в голову, что он носит именно эту одежду, потому что она идеально подчёркивает каждую его едва заметную мускулистую линию, а простота превращает его тело в украшение, вместо того чтобы быть им самим.
— Холодно, — сказала она, входя в маленький квадратик, где стояли только две пары обуви, аккуратно расставленные в ряд друг за другом.
Перегрин ослабил хватку на двери и отступил назад, чтобы обеспечить эту близость и уменьшить её, что имело полезный эффект, позволив двери закрыться за Ёнву. Раздался негромкий «бипл-бипл-буп», означавший, что дверь снова закрывается, но она сомневалась, что на двери был какой-либо обычный электрический замок. Она бы не удивилась, если бы это была просто звуковая версия привидения.
Она оставила туфли в обувном шкафу и вошла в главный дом, заставив Перегрина снова отступить, когда она сунула ноги во вторую пару домашних тапочек; она не стала дожидаться приглашения, потому что не была уверена, что оно последует. Вместо этого она оглядела огромное пространство в холодном коридоре его дома.
Массивные бетонные столбы, которые в человеческом мире существовали в виде рядов по три штуки, их основания были расчерчены чёткими жёлто-чёрными полосами и поддерживали рельсы наверху, здесь имели совершенно иной вид. Здесь они занимали огромный мраморный зал, сами по себе мраморные, и возвышались так высоко над головой, что Ёнву не могла сказать, то ли они сливались с белым потолком, то ли вечный туман загрязнения, которым был мисаэмондзи, сумевший проникнуть и в Между.
Она была слишком большой для одного человека, даже если этот человек был кумихо. В дальнем конце Ёнву увидела изогнутый, роскошный диван серо-голубого цвета и что-то, что могло быть кухней. Остальная часть комнаты вокруг неё казалась почти пустой, но мерцание чего-то не совсем устойчивого в стенах между колоннадами навело её на мысль, что здесь есть что-то вроде окон.
Сквозь мраморный пол, казалось, доносился слабый гул, и Ёнву подумала, не от уличного ли движения в человеческом мире.
Перегрин, явно уязвлённый её предыдущим замечанием, нарушил молчание, сказав:
— Если ты считаешь, что тут холодно, тебе следует проводить больше времени в Между. Мы созданы не для того, чтобы существовать только в одном мире.
— Другой мир не очень-то хочет, чтобы я была рядом, — сказала ему Ёнву, сделав ещё один круг, чтобы осмотреть всё помещение, прежде чем заметила, что Перегрин, словно смирившись с тем фактом, что она сейчас здесь и никуда не уйдёт, направился по мраморному полу к тому месту, которое, как она предполагала, было входом в кухню.
— Возможно, — бросил он через плечо, — ты ещё не познакомилась с нужными обитателями этого мира.
— Все обитатели За, к которым я подхожу, обычно подонки, — сказала Ёнву, следуя за ним. — На самом деле, я, наверное, могу по пальцам пересчитать тех, кто не является подонками.
Плечи Перегрина, казалось, напряглись. Стоя к ней спиной, он наливал что-то, пахнущее кофе, в две кружки, стоявшие на мраморной столешнице, а затем повернулся и протянул одну из них ей.
— Я говорил тебе, что не стану помогать тебе, пока не решится твоя проблема, — сказал он. Его голос тоже звучал напряжённо.
«Твоя проблема» — подумала Ёнву, чувствуя, как в груди нарастает гнев.
— О ней позаботятся, — сказала она. — И я пришла сюда не для того, чтобы получить от тебя информацию по этому поводу. Пока нет.
Это было правдой. Ёнву пришла с намерением убедиться, что Перегрин не потеряет её из виду или не забудет до того, как у неё появится шанс получить от него информацию, которая, как она была уверена, была у него, когда речь заходила о гибели её семьи. Она пришла, чтобы отвлечься и снова привлечь его внимание.
Перегрин откинулся на спинку скамьи и отхлебнул кофе.
— Твоего спутника сегодня с тобой нет.
Это не было вопросом, но Ёнву показалось, что за этим кроется вопрос. Она прямо сказала:
— Мы оба знаем, что он Слуга, так что, если это то, от чего ты уклоняешься, то можешь перестать уклоняться.
— Конечно, я знаю, что он Слуга, — сказал Перегрин. Он, возможно, даже фыркнул. — Я знаю обо всём, что происходит в моём городе, и я знаю, когда появляется такой опасный человек, как Слуга.
— В любом случае, не похоже, что тебе нужно вознаграждение, — сказала она, высокомерно оглядывая его. Это было правдой, но Ёнву также пришло в голову, что, если завтра вечером что-то пойдёт не так, это, вероятно, обернётся не в пользу Атиласа, и она хотела, чтобы его узнали и нашли, если что-то пойдёт не так против неё. Перегрин, она была уверена, так и поступит. — Хотя, по-моему, его чары были довольно хороши.
— Ты видишь сквозь них, — заметил Перегрин.
— Сначала он им не пользовался, — сказала Ёнву. — Я впервые увидела его,
