Испытание Богов - Валькирия Амани

— Ты не можешь говорить серьезно.

— Могу. — Он кивнул. — Я убивал детей — больших и маленьких. Даже младенцев. Уничтожал целые семьи.

Слова осели в груди льдом. Я не знала, что сказать — только что не могла больше их слышать.

— Я не хороший человек, принцесса, — продолжил Ксавиан. — Никогда этого не утверждал. Никогда не притворялся. Если у тебя сложилось такое впечатление… — Он едва заметно пожал плечами. — …то я прошу прощения.

Прежде чем я успела ответить, дверь мягко, неохотно скрипнула. Мы оба повернулись в ту сторону.

В коридоре стояла крошечная фигурка — босой мальчик, не старше трех лет. Его рубашка свисала до колен, рукава поглощали кисти рук. Он прошлепал по деревянному полу, потирая глаза тыльной стороной кулачка, волосы взлохмачены.

— Привет… — сказала я, приседая на корточки, чтобы не нависать над ним.

Он замер, опустив руку от глаз, и уставился прямо на Ксавиана. Губа мальчика начала дрожать.

Я приблизилась, встав между ними.

— Все хорошо, — прошептала я. — Он добрый.

Мальчик медленно придвинулся, прижался к моим юбкам. Выглянул из-за ткани, все еще настороженно, затем поднял руки, просясь на руки. Я подхватила его, и он мгновенно прильнул к моему плечу. Его дыхание замедлилось.

— Возьми его, — мягко сказала я Ксавиану.

— Нет.

— Он тяжелый, — солгала я.

— Нет, — пробормотал он, глядя на мальчика исподлобья. — Он аномально мелкий.

Я надула губы.

— У меня руки устали.

В его глазах мелькнуло подозрение.

— Не устали.

— Ксавиан, — настояла я.

Он покачал головой.

— Нет, принцесса.

— Королева, — поправила я с маленькой усмешкой. Я знала, что одерживаю верх.

С резким вздохом он взял мальчика, но держал его на расстоянии вытянутой руки.

— Почему ты держишь его так, словно он обожжет тебя?

— Я не боюсь обжечься. — ответил он раздраженно.

Мальчик болтался, как тряпичная кукла, голова запрокинулась. Я моргнула.

— Нет. Точно нет.

Ксавиан вскинул бровь.

— Что?

— Он не заразный.

— Может быть. Посмотри вон туда, около рта.

— Это слюни, — пробормотала я, вытирая их. — Вот, поддержи его спину и голову. Придвинь его ближе.

Он пробормотал что-то себе под нос, но изменил хватку. Мальчик немедленно свернулся калачиком у него, щекой прижавшись к ключице Ксавиана, крошечные пальчики запутались в меховой оторочке его плаща.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Это самое очаровательное, что я когда-либо видела.

Ксавиан нахмурился.

— Скажи уже все, что хочешь сказать, чтобы я мог отдать это обратно.

— Он не это, — закатила я глаза.

— Я уроню его, — предупредил он.

— Ты не посмеешь.

— Посмею.

— Нет, не посмеешь. — Я легонько шлепнула его по плечу. — Ты бы хорошо смотрелся в роли отца. — Я осторожно взяла маленького мальчика за руку, его пальчики инстинктивно обхватили мои. Приблизив голову к плечу Ксавиана, я взглянула на него снизу вверх с легкой улыбкой. — Знаешь это?

Он посмотрел на меня сверху вниз, и его глаза потемнели.

— Нет.

Вернулась смотрительница.

— Я не хотела так задерживаться.

Ксавиан тут же шагнул вперед, передавая ей мальчика.

Она быстро приняла его, и ребенок заворочался во сне.

— Спасибо. Правда. За монеты. И… за вашу доброту, — тепло сказала она.

— Можно спросить? — сказала я.

Она кивнула.

— Он так мал, чтобы уже оказаться здесь. Что случилось с его семьей?

— Они не могли позволить себе его содержать. — Она взглянула в сторону спальни. — Девочек часто удочеряют. Мальчиков… обычно около шести-семи лет. Командиры армии любят готовить солдат с юных лет.

— Девочки не идут в армию? Это облегчение.

Рядом со мной Ксавиан отвернулся.

— Девочек не забирают в армию? Какое облегчение.

Рядом со мной Ксавиан отвернулся.

— Девочек удочеряют по множеству других причин, Ваше Величество. — Она помедлила, прежде чем добавить: — Чтобы обучить их служанками, поварихами и… ну… другим вещам.

У меня скрутило живот.

— Другим вещам?

Ксавиан прочистил горло.

— Нам пора…

Дверь приюта распахнулась, ударившись о стену. Высокий, широкоплечий мужчина стоял на пороге, к его боку прижималась девочка. Его лицо было напряженным, мрачным.

Без единого слова он толкнул девочку вперед.

— Заберите ее.

Смотрительница бросилась вперед, ловя девочку, когда та споткнулась в ее объятия. Она начала говорить, но мужчина уже отворачивался.

Ветер подхватил его плащ, когда он шагнул в ночь, обнажив черную униформу под ним. Солдат.

Значение других вещей внезапно озарило меня. Гнев и отвращение жгли мою грудь.

Я повернулась к смотрительнице, которая все еще держала мальчика и теперь успокаивала дрожащую девочку.

— Никакого удочерения таким… мужчинам. Это приказ от короны.

Она кивнула.

Я посмотрела на Ксавиана.

— Теперь мы можем ехать.

Мы вышли из приюта, но я замерла, заметив солдата через дорогу, поправляющего поводья своей лошади. Готового исчезнуть, словно ничего не случилось.

Моя кровь застыла.

— Не дай ему уйти.

В мгновение ока Ксавиан исчез с моего бока. В следующее мгновение он стоял рядом с мужчиной и стащил его с лошади. Я быстро пересекла дорогу, сердце колотилось.

Солдат выругался, пытаясь подняться. Ксавиан посмотрел на меня в ожидании дальнейших указаний.

Я уставилась на мужчину. Мое горло сжалось. Я хотела его смерти больше всего на свете, но кем бы я была, если бы приказала такое? Стала бы я чем-то хуже его?

— Скажи это, — сказал Ксавиан. Он точно знал, чего я хочу.

— Я не хочу заставлять тебя делать это, — сказала я.

Он улыбнулся. По-настоящему улыбнулся.

— Для меня это удовольствие, принцесса.

Солдат отшатнулся, вскинув руки.

— Подождите — пожалуйста! Я сожалею. Я не хотел…

Кулак Ксавиана впечатался в его лицо, не дав закончить, и мужчина снова рухнул в пыль, изо рта хлынула кровь. Он попытался отползти, но Ксавиан настиг его в мгновение ока, рывком поднял за воротник, заставив встать на колени.

— Сожалеешь? — Голос Ксавиана сочился ядом. — Думаешь, та девочка забудет, что ты с ней сделал, потому что ты сожалеешь? Ты отребье.

— Пожалуйста…

— Прибереги свои мольбы. Туда, куда ты отправишься, есть демоны куда страшнее меня.

Солдат снова открыл рот, но рука Ксавиана в перчатке сомкнулась на его горле. Он сжал, и глаза мужчины выпучились. Его сапоги заскребли по земле в отчаянной попытке найти опору, но Ксавиан снова припечатал его и поставил сапог на его дыхательное горло.

— Надо было сделать это еще хуже, — сказал он, надавливая, пока его шея не хрустнула.

Мы вернулись к карете в молчании. Мой гнев утих, но мысль гноилась. Он был всего один. Сколько еще таких, как он, ходят на свободе?

— Спасибо, — нервно теребя пальцы, сказала я. — За то, что ты сделал там.

Он покачал головой.

— Тебе не нужно благодарить меня ни за что. Я твой, чтобы приказывать мне