Падшие Боги - Рэйчел Ван Дайкен

В этот момент я не думаю. Я протягиваю руку и беру ее за руку.

Она не смотрит на меня. Мы просто стоим рядом. Держась за руки. И я думаю, что это, возможно, самый совершенный, самый спокойный момент в моей жизни.

Пока он не обрывается, когда жар обрушивается мне в ладонь. Крик Рей дает понять, что она почувствовала это тоже.

Мой взгляд цепляется за свет, исходящий от скалы перед нами, не естественное сияние, льющиеся из-под водопада. Сердце начинает колотиться вдвое быстрее, когда я делаю шаг ближе.

— Что… что это? — спрашивает Рей тихим, благоговейным голосом.

Высеченная на гладкой скале, наполовину скрытая бурлящей водой, сияет зубчатая руна.

Глава 50

Рей

Мое сердце замирает, отчасти из-за того, как он на меня смотрит, отчасти потому, что я уже знаю, что это, скорее всего, изменит все. Этот момент был напряженным. Новым. Мне понравилось…

И он вызвал появление новой руны.

Хотя мое сердце сжимается, когда я понимаю, что это не одна из тех, что были на записке Лауфей.

— Знаешь, — говорю я, скрещивая руки и пытаясь разрядить напряжение, повисшее между нами, — я слышала легенды. О великанах, морозе и всем таком. Но, если честно? Появление рун — это твой единственный фокус для вечеринок? Я видела только жалкие крошечные всполохи инея, — я приподнимаю бровь. — Промахиваешься? Холостыми стреляешь?

На секунду он просто смотрит, молча. Потом одним плавным движением притягивает меня к себе. Воздух выходит из моих легких. Его дыхание скользит по моим губам — холодное и острое, и они мгновенно немеют, лед пронизывает их, как стекло. Я ахаю, и его большой палец следует за ним, медленно, намеренно, снова согревая меня.

— Классный трюк, — шепчу я.

Я могу умереть в его объятиях, прямо здесь, прямо сейчас.

— Сделай это еще раз.

Его губы искривляются в чем-то, опасно похожем на улыбку. Когда он говорит, его голос приобретает тот низкий резонанс, который я слышала и раньше, но никогда так сильно, он вибрирует во мне, каждое слово ударяет в грудь, как удар барабана, ритм, который манит меня ближе, даже когда я знаю, что должна бежать в другую сторону.

— Я могу больше. Гораздо больше.

Он протягивает руку и взмахивает запястьем. С неба вокруг нас начинает падать снег. Хлопья огромные. Это похоже на сказку. Я издаю недоверчивый смешок.

На один краткий миг все мысли о Мьёльнире исчезают. Есть только Арик и его лед, и я хочу быть здесь, с ним, в этом месте, вот так, как сейчас.

— Так… ты хочешь слепить снеговика? — спрашиваю я.

Впервые с тех пор, как я его знаю, он смеется. По-настоящему смеется. Смех гулко раздается в его груди, глубокий и искренний, и этот звук заставляет меня затаить дыхание сильнее, чем лед.

— По крайней мере, ты не запела.

И тут позади нас раздается треск ломающихся веток.

Нас снова преследуют?

Даже здесь? А как же рунная защита?

Одним взмахом руки Арик поднимает вокруг нас стены льда, из ничего создавая пещеру. Он втягивает меня внутрь, его грудь тяжело вздымается, а на коже появляется иней.

Мы ждем и наблюдаем, как два оленя медленно выходят к замерзшему озеру в поисках воды. Арик тихо ругается, его глаза светятся. Они белые, его форма Великана действительно прорывается наружу. О Боги.

— Думаю, они ушли, — бормочет он, прислушиваясь. Его голос вибрирует в самом льду, ритм такой глубокий и ровный, что я почти забываю, что мы прячемся.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, свет отражается от кристаллических стен.

— Твои глаза.

Наше дыхание смешивается, между нами клубится пар. Белизна в его глазах смягчается, и он уже не выглядит чудовищем. Он прекрасен, как молния, запертая подо льдом. Я поднимаю руку, прижимаю ее к его ладони, и его пальцы сжимаются, будто он не в силах меня отпустить.

— Сейчас тот момент, когда я должен тебя предупредить, — говорит он, и голос его проходит вибрацией прямо в кости. — Я не думаю, что смогу контролировать ситуацию, когда мы разблокируем больше рун. С этого момента…

Я пожимаю плечами, мой голос более уверенный, чем биение моего сердца.

— Постарайся не мешать, и я не погибну.

Его лоб опускается к моему, тепло и холод сталкиваются между нами.

— Руны обладают огромной силой, Рей. Они — единственное, что удерживает монстра в спящем состоянии. Кто знает, кем я стану, как только они перестанут сдерживать меня.

Я с трудом сглатываю, правда жжет мне горло.

— Иногда мне кажется… я создана скорее для монстра, чем для человека.

Его губы приоткрываются, и я замечаю блеск в его глазах, что-то дикое, жаждущее вырваться на свободу. Мой пульс учащается, но я не двигаюсь.

За этими глазами зреет буря.

Я поднимаю лицо, словно хочу утонуть в них.

И потом сдаюсь, прижимая свои губы к его.

Глава 51

Арик

Мороз все еще висит в воздухе, когда я отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть на нее. Ее губы припухли, дыхание прерывистое, а глаза, Боги, ее глаза держат меня, как цепи, из которых мне никогда не вырваться.

И потому я перестаю притворяться.

Я прижимаюсь к ее губам, на этот раз сильнее. Мои зубы скользят по ее языку, достаточно резко, чтобы напомнить нам обоим, кто я такой. Она вздрагивает, и это все, что мне нужно.

Мои губы холодные, но в то же время невероятно теплые. От меня отрываются ледяные кристаллы, которые застревают в ее волосах, кружась, как снежная буря, созданная только для нас. Они прилипают к ее ресницам, губам, сверкая, как будто даже сама зима хочет прикоснуться к ней.

Она прижимает меня к ледяной стене, ее тело яростное и непреклонное. Мороз впивается мне в спину, но мне все равно. Ничего не существует, кроме жара губ и жжения ее рук, притягивающих меня ближе.

— Я не жалею, — хриплю я у ее губ.

Ее шепот касается моей кожи.

— О чем?

— О том, что поцеловал тебя.

Она смеется, тихо, с дрожью.

— Уверена, что я поцеловала тебя первой.

Ее руки скользят по моей шее, и я понимаю, что это ошибка, как только это происходит. Фатальная ошибка.

Потому что я не могу остановиться.

Мои губы размыкаются, отчаянно, и я жажду ее еще больше, все мое существо вибрирует от неизвестного мне ранее желания. Ее вкус. Ее