Падшие Боги - Рэйчел Ван Дайкен

Она замирает у меня на груди.

— В каком смысле? В магию с волшебными палочками? В мифы вроде римских Богов или Геркулеса?

— Да. Во все это.

Единственный звук вокруг — наше дыхание и медленное, ровное таяние льда, который стекает в озеро. Это успокаивает.

Рей поворачивается в моих объятиях, чтобы посмотреть мне в лицо. Пряди темных волос липнут к ее коже. Ее губы все еще опухшие от моих поцелуев, на ресницах осел мой иней. Я чувствую собственническое чувство, глядя на нее, странную ревность даже к самому себе.

— Да, — говорит она.

— И все? — спрашиваю я. — Просто «да»?

Она поднимает руку и очень медленно обхватывает мое лицо ладонью. Она теплая. Настолько приятная, что я на мгновение закрываю глаза.

— Я думаю, в историях о Богах и чудовищах скрыто много правды.

— Боги и чудовища, — повторяю я, прижимая ее руку к своей щеке. Не могу отделаться от чувства, что у нас заканчивается время. Как только мы узнаем местонахождение Мьёльнира, мы разойдемся, похоронив ту связь, что есть между нами сейчас. Мы снова станем врагами, по разные стороны войны, которую не мы начали. — В Богов я могу верить. Не все Боги плохие. И мне хочется верить в нечто могущественное, посланное спасти мир. Но что, если чудовище — это ты? Что тогда?

Ее глаза встречаются с моими.

— Если чудовище знает, что оно чудовище, значит, оно способно стать чем-то другим, как думаешь?

— А если у него есть причина сжечь мир? Если это необходимо? Что тогда?

Ее нижняя губа дрожит.

— Тогда, думаю, у тебя уже есть ответ. Может быть, мы все просто чудовища, притворяющиеся героями, Арик. Может быть, настоящие герои — это и есть чудовища. Одно я знаю точно, мы сами пишем свою историю. Никогда не позволяй чему-то, что кажется предопределенным, сбить тебя с того пути, который ты считаешь своим.

Я тянусь и осторожно убираю несколько прядей волос с ее лица. Они такие мягкие. Я опускаю руку.

— Думаю, это легче сказать, чем сделать, учитывая наши семьи. Но сама мысль о выборе — приятная фантазия, правда?

В ее глазах появляются слезы.

— Очень приятная.

Я поворачиваюсь.

— Нам пора возвращаться в общежития.

— Подожди, — Рей облизывает губы. — Я не сильна в математике, но, по-моему, у нас есть еще как минимум одна минута этого перемирия, прежде чем придется вернуться к реальности. Одна минута, когда оба меча на столе? Еще одна минута притворства?

— Одна, — киваю я. — Конечно.

— Хорошо, — она прижимает ладони к моим щекам и тянет мое лицо вниз, снова соединяя свои губы с моими.

Боги, ей не стоило снова мне доверять, не после всего, что произошло.

То, что она все-таки доверяет, разрушает меня на каком-то первобытном уровне.

Это все.

Я стону ей в губы, жадно поглощая ее всю. Она на вкус как дом. Дом, которого я никогда по-настоящему не знал, но хочу узнать. Я скольжу языком в ее рот, мои руки запутываются в ее волосах. Я перестаю думать. Перестаю надеяться. Я просто существую, ради ее вкуса, ради ее прикосновений.

Рей обвивает руками мою шею и полностью прижимается ко мне. Я наклоняю голову в другую сторону и углубляю поцелуй.

Я ненавижу время.

Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Я хочу большего. Мне нужно больше.

Вдруг она отстраняется.

И вот так, ее щит снова на месте. Это видно по линии ее челюсти, по неподвижности глаз, по тому, как ее плечи выпрямляются, будто она готовится нанести удар. И я делаю единственное, что могу. Я тут же натягиваю на лицо собственную ярость, привычную, знакомую злость, которая была со мной так долго, что последние мгновения кажутся ненастоящими, будто их и не было вовсе. Я позволяю ей разгореться, пока мне больше не хочется держать ее рядом.

Это единственный способ пройти через все это не пострадав.

Так легко поверить в ложь, которую я говорю сам себе.

— Минута прошла, — шепчет она.

— Хорошо.

Рей медленно соскальзывает с меня. Я поднимаюсь на ноги и отхожу на несколько шагов.

Чувствую, как она подходит ко мне.

Я провожу рукой перед ледяными стенами, и они мгновенно тают.

— Четвертая руна сегодня ночью, — шепчу я. — Какая она? Я найду ее и напишу тебе.

— Отала.

Я не съеживаюсь, но в животе скручивается тошнота, смешанная с легким удовлетворением.

— Руна крови. Наследия, — я бы рассмеялся, если бы не хотелось кричать в пустоту. — Четвертая руна — одна из самых могущественных. Сигурд боится даже произносить ее вслух.

Ее глаза сужаются.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что она стоит у него в домашнем кабинете, — я потираю шею, жар от рун на спине нарастает, словно они готовы к большему. — И из всех историй, под которые я рос, заучивая наизусть, это единственная, которую отец заставил меня выучить слово в слово. Думаю, именно из-за паранойи Сигурд ее и хранит…

— Хранит что?

— Статую с этим знаком, — я не могу скрыть горечи в своем смехе. — Аудумла. Та самая корова, которая, по легенде, вскормила Имира и помогла создать Богов. И поверь мне, это самая нелепо выглядящая статуя в мире.

Ее рот приоткрывается, словно она собирается возразить, но вместо этого облегченно выдыхает.

— Она есть и у нас дома, — добавляю я, — а значит, мы можем отложить охоту за рунами еще на несколько дней. Сигурд держит ее под замком, но на вечеринке в честь окончания ориентационной недели его не будет. Тогда мы ее и увидим.

Ее плечи опускаются, будто ей стало легче. Я чувствую то же самое.

Я нашел нам идеальный предлог, чтобы отложить поиски.

Что такое еще несколько дней?

Еще несколько дней лжи.

Еще несколько дней веры в то, что все будет хорошо.

Еще несколько дней притворства.

Глава 53

Арик

Я все еще думаю и о разговоре с Рей, и о нашем поцелуе, когда возвращаюсь в свою комнату. Меня не удивляет, что я нахожу Рива внутри, стоящим у окна и погруженным в свои мысли.

— Мне стоит беспокоиться?

Черт, неужели все так явно написано у меня на лице?

— О чем? — я вымотан, напуган тем, что потерял контроль рядом с Рей, и ужасно голоден. Совсем не настроен на допрос. Я швыряю телефон на кровать и подхожу к нему. По крайней мере, могу прикинуться дурачком, хотя да, я прекрасно понимаю, о чем он спрашивает, и да, ему стоит беспокоиться.

Пожалуйста, вселенная, пусть она