Не сглазь и веди - Джульетта Кросс

– Я пока не готов тебя отпустить.

Она рассмеялась, и мое сердце сжалось.

– Тогда не надо.

Через два часа мы добрались до гостиной, но не дальше. Свернувшись калачиком и укрывшись пледом, мы лежали на белом ковре, который я почистил с прошлого раза. Рядом стояла тарелка с виноградом, сыром и оливками, которые я быстро для нас приготовил. Я знал, что Изадора не поужинала со своим кавалером. Я бы сделал паузу, чтобы приготовить что-нибудь еще, но в прошлый раз, когда она слишком долго оставалась наедине со своими мыслями, она быстро сбежала. Я не хотел, чтобы она уходила. Никогда.

Увидев ее на свидании с тем парнем сегодня вечером, я испытал тошнотворное чувство. Он не был ни шутом, ни дураком, как тот грим. Он являлся потенциальным кандидатом для создания отношений, и от этого мне хотелось закричать, ударить по чему-нибудь кулаком и зарыдать одновременно. Если это не открыло мне глаза, то моя безудержная потребность войти в Изадору, как только мы переступили порог моей квартиры, сделала свое дело.

Странное гадание Вайолет не имело смысла. Я знал, каковы мои намерения. Сделать Изадору своей. Поэтому предупреждение ведьмы о том, что я могу потерять любимую, казалось бессмыслицей. Но Вайолет была могущественной Провидицей. Тем не менее сейчас Изадора таяла в моих объятиях, разве нет? Так что, возможно, Вайолет ошиблась.

Изадора провела пальцами по руке, которую я положил на ее голый живот. Я снял с нее платье, но лифчик остался на ней. Хотя я был рад, что под пледом, прикрывавшим нижнюю часть ее тела, ничего не было. Я хотел побыть с ней еще раз, пока она не ушла. Кого я обманывал? Я придумывал способы убедить ее переехать ко мне, пока жил в Новом Орлеане. А может, я смог бы здесь задержаться. Мне следовало задержаться.

Идея поселиться здесь навсегда показалась мне вдруг очень привлекательной. Рубен был моим самым близким другом. Семья Савуа приняла меня с распростертыми объятиями. И Изадора.

Черт. Изадора. Мысли о ее имени, улыбке, нежном сердце и доброй душе ежедневно заполняли мою голову. Представление о том, что я уеду отсюда и оставлю ее, лишь расширяло зияющую пустоту, возникшую во мне давным-давно. Забавно, но противоположная картина – как я остаюсь с ней – на какое-то время приглушала одиночество, которое я тащил за собой веками, перескакивая с места на место, из страны в страну. Потеряв и покинув свой первый дом, я подсознательно искал другой. Мое сердце сжалось при мысли о том, что я, вероятно, только что его нашел.

– Это для Стигорна, да? – Она потрогала серебряное кольцо на моем указательном пальце с ониксом и странной буквой «С» в центре.

– И да, и нет. – Мой голос хрипел от эмоций, когда я впитывал ее красоту, ощущая радость от ее пьянящего присутствия.

Изадора улыбнулась и скосила в мою сторону великолепные зеленые глаза.

– Это буква «С», Деврадж.

Я рассмеялся.

– Да. Но это означает «Стикс».

Ее хорошенький лобик нахмурился.

– Почему Стикс?

– Так звали первого известного Стигорна.

– Правда? – Она перевернулась на бок, подперла голову локтем, и ее густые волнистые волосы упали на грудь. – Расскажи мне о нем.

Я принял такую же позу, как у нее, наслаждаясь тем, что ее взгляд скользнул по моему обнаженному телу. Несомненно, она заметила, что я уже наполовину твердый.

– Не хочешь укрыться? – спросила она и приподняла край пледа.

Мне не было холодно или неловко, но мне нужен был предлог, чтобы оказаться ближе, поэтому я забрался к ней под плед. Она покраснела, ее взгляд упал на мои бицепсы, что вызвало во мне желание наклониться и нежно ее поцеловать. Но я не знал, как она отреагирует. Конечно, мы только что трижды занялись сексом, но в прошлый раз, когда Изадора была здесь, она отдалилась, когда физическая близость показалась ей слишком интенсивной. Я боялся снова ее отпугнуть.

– Не он. Она.

– Правда? – Ее лицо просветлело.

– О да. Стикс родилась вампиром, а не стала им, тысячелетие назад. Ее родители, вампир и ведьма, обладающие даром Провидца и Инфлюенсера, привели ее в свои перспективные гильдии, сказав, что у нее выдающиеся способности. В два года она могла заставить опытного вампира следовать ее воле, а в пять лет – выследить оленя в метель. Но сверхъестественные начали ее бояться, как боялись большинства одаренных вампиров.

– Она была чересчур сильной, – сказала Изадора и откусила виноградину.

Я сосредоточился на губах ведьмы, когда она держала ягоду в зубах.

– Да, была. Когда семья сбежала, вампиры отправили на их поиски своих лучших следопытов. В конце концов они их нашли. Когда ее мать и отец едва не погибли, пытаясь защитить своего ребенка, восьмилетняя Стикс обезглавила всех вампиров одним взмахом ножа.

– Вот это да!

– После этого гильдия ввела закон о защите. – Я приподнял шелковистую прядь ее светлых волос и растер между пальцами. – Позже, после того как ее гены передались дальше, через кровь или укус, Стигорны получили официальное название. Наше имя – вольная вариация на тему Стигийской реки, Стикса, мифической реки подземного мира. – Я прижал прядь ее волос к губам и встретил ее вопросительный взгляд. – Потом их начали обучать древние.

– А остальное, как говорится, уже история.

Изадора с мечтательным видом смотрела, как я провожу ее прядью волос по своим губам.

– Трудно представить, каким жестоким был мир, допустивший подобное отношение к Стикс и ее семье, до того, как были введены наши законы. До того, как Стигорнов стали почитать, а не бояться.

– Нас все еще боятся, – признался я. – Меня не везде принимают так радушно, как тут, в ковене Рубена. Честно говоря, мне до сих пор не верится, что мне здесь рады.

– Серьезно? – Она выпрямилась, похоже оскорбленная этим фактом. – Да вампирам плевать на то, что ты Стигорн.

Я рассмеялся.

– Некоторым – да. Тем, кто по-прежнему нас боится.

Ведьма нахмурилась еще сильнее. Я прижал палец к ее лбу и разгладил морщинку, мягко потирая.

– Не волнуйся. Я в порядке.

– Но мне не нравится мысль о том, что люди плохо с тобой обращаются. Ты же не виноват, что ты более сильный вампир. Это все предрассудки и невежество. Это глупо.

– Многие люди глупы и не понимают гораздо более простых вещей, дорогая.

– Мне это не нравится.

В моей груди потеплело; мне была приятна ее забота о моем благополучии.

– Так и учишься